Радуга странствий.  /

Путешествия. Погружение в античность (ч.3). Остия.


Кирпичная кладка под солнцем рыжа.
Сорняк прорастает сквозь швы,
И, тонкие плоские плинфы лежат,
Запёкшись, как раны травы.
Трава бесконечна. Бездумна. Свежа…


Античность всегда привлекала меня, как поистине «золотая колыбель цивилизации». Расцвет искусств, создание образцов красоты, утонченности и гармонии, заложение основ построения государственности. И вместе с тем, процветавшие там жестокость и насилие во время состязаний или военных действий. Но именно из такой колыбели вышло наше современное общество, со всеми своими достижениями и пороками. И когда есть возможность во время путешествия посетить древние античные памятники, я без раздумий отправляюсь туда. А если это руины целого античного города – тем интереснее представляется мне такая экскурсия. В Италии, как я сначала думала, единственное место где можно увидеть развалины древнего города- это знаменитые Помпеи.

Но оказалось, что посетить руины античного мегаполиса можно и в пригороде Рима. Это древний порт Остия Антика. Я впервые узнала о нем, когда отдыхала в приморском поселке Лидо ди Остия, всего лишь в 30 километрах от Вечного города. Сюда летом в выходные спешат на авто и электричках столичные жители и туристы на пляжи Тирренского моря. И по пути, не доезжая пару остановок до пляжей Остии, находится этот огромный археологический парк.

Переходный мостик от станции ведет к тенистой улочке. Небольшие симпатичные домики, сады с виноградом, оливковыми и гранатовыми деревьями, цветы, черепица на крышах – настоящая Средиземноморская провинция.


Неожиданно попадаются забавные объявления (из забавного, правда, именно эффект неожиданности, так же неожиданно выглядят, например, объявления на китайском языке на окраине Екатеринбурга).

Дорога ведет мимо уютного кафе, стиль оформления которого уже подготавливает к встрече с античностью: стилизованные арки из состаренного кирпича, статуи, глиняные сосуды. Здесь можно купить воды, так как впереди ждет достаточно продолжительное путешествие по жаре.


Предусмотрительно перед долгой прогулкой, мы подкрепились фирменной пиццей «Pizza Ostia». Очень тонкий слой хрустящего теста, чесночно-сливочный соус, маслины, бекон, грибы и моцарелла. Не знаю, пеклись ли подобные пиццы в древней Остии, но в атмосфере этого придорожного кафе, мы уже почувствовали себя странниками, готовящимися вступить за стены незнакомого города.

Далее дорога поворачивает к средневековому замку- это апартаменты папы Юлия II, построенные в 16 веке.


А уже метров через 50, повернув от замка, мы подходим к огромному археологическому парку. В тени старых пиний начинаются ряды каких-то довольно однотипных невысоких сооружений.


Мы, как дети, радовались прекрасно сохранившимся порыжевшим кирпичам, фотографировали их без устали. И лишь потом задались вопросом — а что же это за сооружения, в какой части древнего города мы находимся?

Сверившись с купленным в билетной кассе путеводителем, мы сделали неожиданное открытие, что находимся еще за пределами городской стены, на античном кладбище.
Некрополь Остии был огромен, видимо здесь нашли вечное пристанище представители не одного поколения ее жителей.

Похороны в эпоху древнего Рима были церемонией достаточно сложной. Выражение скорби было во многом театрализовано, женщины громко рыдали, били себя по щекам, рвали на себе одежды и волосы. Вместе с тем, осознание утраты не мешало позаботиться о пышности церемонии и соблюдении всех обязательных ритуалов и обрядов. Ближайший родственник обязательно ловил последний вздох умирающего, полагая, что вместе с ним вылетает душа. Затем покойному закрывали глаза (condere oculos, premere) и несколько раз громко называли его по имени(conclamatio). Родственницы или женская прислуга обмывали тело умершего горячей водой. Служители из специального «похоронного бюро» бальзамировали труп или просто натирали маслами, ложе украшали цветами, окуривали ароматами и зажигали светильники со смолой. У входа в дом покойного ставили ветку ели или кипариса. Знакомство с этими траурными обрядами навело меня на мысль, что многие из них наша цивилизация переняла и использует по сей день. Возможно, в этих действиях сокрыт какой-то глубокий и тайный смысл?

На потертых кирпичах погребальных строений уже не видно мраморных плит, оповещавших, кто здесь нашел последний приют. Но во время процветания Остии эпитафии обязательно присутствовали на каждой могиле, их специально заказывали сочинителям. И любой прохожий мог прочесть примерно следующее: «Юноша, хотя ты и торопишься, но этот камень просит тебя – посмотри на него и прочти потом, что написано: „Здесь лежит прах поэта Марка Пакувия“; я хотел, чтобы ты не оставался в неведении этого. Будь здоров». Эту эпитафию поэт Марк Пауквий, кстати, сочинил для своего собственного захоронения еще при жизни.

То, что первым на пути в древний город, встречает экскурсантов именно кладбище, как-то очень символично. Дело в том, что сама Остия, будучи некогда огромным портовым и ремесленным центром, тихо скончалась и была за тысячелетия погребена под слоем песка. Ее не разрушило землетрясение, не накрыло в миг единый лавой и пеплом, не разграбили и разрушили захватчики. Смерть целого города произошла естественным путем. Виной этому был поменявший русло своенравный Тибр.

Остия была основана в 4 веке до н.э. прежде всего как портовый город. Сюда доставлялись товары из Африки, Египта, Сицилии и других мест. Греческий ритор Элий Аристид так писал про Остию: «Со всей земли и со всех морей доставляется все, что дает каждое время года и всякая местность, что дают реки и озера, искусства и ремесла греков и варваров … Здесь можно увидеть столько товаров из Индии, а если пожелаешь, то и из счастливой Аравии, что кажется, будто там остались лишь голые деревья… Тканей из Вавилона и украшений из более отдаленных варварских стран доставляют вам больше и легче, чем если бы нужно было привезти что-нибудь с Наксоса или Кифна в Афины… А если чего-либо здесь не видно, то того и не было или нет вовсе».

Огромные товарные склады обрамляли гавань. Их остовы и до сих пор хорошо сохранились.


В древнем городе бурлила торговля, развивались ремесла.
Улица, вымощенная древним булыжником, ведет туристов вдоль кирпичных строений.


Здесь можно увидеть небольшие домики ремесленников, прикоснуться к остаткам очага, где их жены готовили пищу. В центре города возвышаются инсулы-прообразы современных многоквартирных домов. Квартиры были вполне просторными и комфортными, зажиточный горожанин мог занимать жилплощадь до 170 квадратных метров. Обитатели инсул пользовались такими благами цивилизации, как центральное отопление и водопровод. Впрочем, позволить себе такое жилье могли далеко не все. Бедняки набирали воду из фонтанов и мылись в общественных банях. Мозаика в термах Нептуна до сих пор прекрасно сохранилась.



Прогуливаясь по старым булыжникам под кронами средиземноморских сосен, мы словно переносились в далекое прошлое. Вот храм богини Цереры, вот мраморный столик во дворе какого-то вельможи, амфитеатр, форум…


Все осталось почти невредимо. Время, конечно, поработало над этим древним городом, стерев многие следы его былого величия. Но остов его цел, он лежит, словно скелет доисторического ископаемого, напоминая, что ничто не вечно под луной.


Пчелиный пронзителен звон…
Торчит в стороне от коринфских колонн
Какая-то из безголовых юнон,
За ней деревенский забор,
Твердит всей своей деревянностью он
О том, что история – вздор:
Лопух пред юноной так зелен и свеж,
Стрижи суетятся над ней,
А в мраморных складках широких одежд –
Убежища мелких теней.
Так медленно тает смола на стволе.
У пиний зонты тяжелы.
Никчёмные шишки на белом столе –
Хранительницы тишины.


Упадок Остии начался с того, что фарватер реки периодически заносило песком и илом. Дно несколько раз чистили, но, видимо, это со временем стало невозможно. Тибр просто изменил свое русло, уйдя в сторону города. Купцы и знать переехали в Рим, бедняки разбежались кто куда. Богатый город пришел в запустение и умер естественной смертью.


Они на столпах.
И ни слов нет, ни тел.
Остатки порталов торчат,
Но серого мрамора слой облетел,
С облупленного кирпича…
За сценой вдали, наподобие ос,
Жужжат поезда…Поезда?
Нет – шёпот!
И мраморной маски вопрос:
Зачем ты забрался сюда?


Бродя по территории древнего города часа четыре, мы не обошли, наверное, и две трети ее. Однажды мы даже немного заблудились. Туристов здесь немного. Поэтому часто возникает чувство, что ты здесь один на один с вечностью.
И дотрагиваясь до останков предметов, которые были чьим-то имуществом, сидя за чьим-то столом, поднимаясь по чьим-то лестницам и заглядывая в чьи-то пустые окна, вдруг необыкновенно ясно осознаешь всю бренность бытия.



Чье это древнее жилище,
Пустыни грустная краса?
Над ним так светлы небеса,—
Оно печальнее кладбища!
Где эти люди с их страстями
И позабытым их трудом?
Где безыменный старый холм
Над их истлевшими костями?..
Была пора, здесь жизнь цвела,
Пороки, может быть, скрывались
Иль благородные дела
Рукою твердой совершались.

Теперь всё тихо… нет следа
Минувшей жизни. Небо ясно,
Как и в протекшие года,
Земля цветущая прекрасна…
А люди?.. Этот ветерок,
Пустыни житель одинокой,
Разносит, может быть, далеко
С их прахом смешанный песок!.."


В статье процитированы стихи Василия Бетаки и Всеволода Рождественского.
3 комментария
olga-kort
Конечно, наше бытие бренное, но удивительно, что после многих сотен лет, мы всё ещё можем это созерцать и ассоциировать со своими думами о давно умершем мире.
polar_bear
Реально очень красиво. И статья написана хорошо, профессионально, душевно.
lspiridonowa2010
Большое спасибо. Такие места, как Остия, всегда оставляют в душе глубокий след.

  /