Полночные тени  /

Игра сумрака. Пролог.

Раньше я очень любила утро: с янтарными рассветными лучами и нежным, еле ощутимым теплом. Я любила смотреть в окно и наблюдать, как солнце окрашивает крыши домов в золотистый цвет. Я любила утро… пока не забыла о том, что солнце вообще существует. Сумеречный мир занял полноправное место в моей жизни, намекая на то, что я, скорее, часть темноты, нежели её противоположности. Я не смела отрицать, что прошлое навсегда осталось в прошлом: отца больше нет, Мария тоже ушла следом за ним, и как бы не печально осознавать – Ноэль решил присоединиться к этому списку. Только родных я не увижу потому, что они мертвы, а Ноэль сделал этот выбор сам. Добровольно.
Ноэль просто не пришел.
Забыл, не смирился, оттолкнул – у меня еще в запасе уйма слов, которыми можно объяснить его решение. Не знаю, был ли он прав, когда захотел оставить попытки понять нечто большее, чем просто тьму, но знаю лишь одно: если жнец не пришел спустя неделю после нашего расставания на перевале, значит, он и не придет вовсе. Больно ли это осознавать? Безусловно. Попытаюсь ли я найти его сама? Вряд ли. Мои нынешние будни не причиняли мне опасности, а придя обратно в сумеречный мир, я уверена, что нашла бы их сполна. И пусть там будет Ноэль, пусть там будет призрачное счастье, пропитанное вечным ожиданием конца света – моя интуиция подсказывала, что сейчас важнее находиться в просторах света, ибо тьмы было достаточно и внутри. Нормальной, жизненно необходимой тьмы, которую не все понимали. Ноэль, кстати, тоже входил в их число.
Себя понимала только я. Понимала, какой именно я стала; приняла всю мощь Кристаллов, что бежали по венам; смирилась со своей судьбой. Каждый следующий день сменял предыдущий, а моя сила наполняла их новыми знаниями: сначала это пугало, но лишь немного, потому что вполне нормально бояться непознанного. Я спокойно контролировала мерцающую черноту, способную заполнить мои глаза полностью, без остатка. Собирала в хвост переливающиеся блеском на солнце волосы, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Гуляла в парке через дорогу, задаваясь одним единственным вопросом: что я буду делать, когда закончатся запасы продуктов, оставленные здесь еще со времен вампирского заточения? У меня не было денег для полноценного существования, не было опыта поиска работы, не было желания возвращаться к обычной человеческой жизни, потому что она просто не могла стать таковой. Сумрак преследовал меня повсюду, с того самого мгновения, как я совершила прыжок из леса. Сумрак был во мне, я видела его и чувствовала. О какой человеческой жизни могла идти речь?
В первый же вечер, когда я вышла в подъезд, чтобы выбросить мусор, перед моими глазами возник низко кланяющийся призрак, отдающий честь тому, кому отдавать её не должен. Я не была их правителем – им стал Ноэль, но они все до единого видели во мне спасителя. Спасителя от Азриэля. От тирана, который считал себя Богом. Демоны ходили вокруг, воплощаясь в обычную внешность, мешая мне забыть о том ужасе, что пришлось повидать. Разбивая на осколки мою иллюзию финала. Это не было концом, а я не была ушедшим в отставку воином – они всегда будут рядом, где-то в личном пространстве. Я приняла сумеречный мир, полюбила его по-своему, но не была готова делить с ним каждый вдох и выдох. Не для этого я оставила перевал. Не для этого оставила Ноэля, соглашаясь с его мнением, что сумрак способен пробудить во мне куда более древний гнев, скрытый в Мертвых Кристаллах. Я ушла от всех, но только не от себя.

На второй день моего затворничества в квартире, которая мне досталась от Тильды и ее клана вампиров, я обнаружила, что могу двигать предметы и без помощи рук. Когда дверь за спиной закрылась только от моего мысленного желания, я лишь усмехнулась. Новый уровень – старые ощущения. В голове сразу же всплыли обрывки воспоминаний последнего сражения с Азриэлем, когда мне требовалось куда больше усилий, чтобы воспользоваться силой. Мне требовалось отдать свою душу темному дереву, что прорастало корнями где-то в глубине моего сознания, а сейчас эта жертва начинала приносить плоды. Я все еще чувствовала на ладонях фантомные прикосновения к его толстой коре; чувствовала его непостижимую энергетику, и всё это было во мне, внутри. Наверно, не удивительно, что Ноэль не смог принять такие перемены, ведь я словно оружие массового поражения, которое не приручить. Любить можно, но на расстоянии вытянутой руки. Или достаточно просто помнить обо мне, что я нахожусь в этом мире, пусть и не рядом, не в объятиях, зато живая. Наверно, Ноэлю так легче, а вот легче ли от этого мне? Никому не было дела.
Я пыталась жить, как обычные люди, но не забывая о том, кто же я есть на самом деле. Честно пыталась. Закрывала глаза на жнецов, блуждающих вокруг, на вампиров, что гуляли среди ночи под окнами домов, выискивая потерянные души. Ловцы кивали мне, здоровались, как с другом, а я глубоко вдыхала кислород, отталкивая ассоциации, которые приводили меня к его имени.
«Он придет, обязательно придет, — думала я, когда заходила обратно в квартиру, — Ноэль не бросит, не забудет, не предаст. Ноэль поймет, просто обязан понять». Но заканчивались вторые сутки, а жнец не появлялся. Сердце обливалось багровой кровью, громкими ударами стучалось о грудную клетку, намереваясь сбежать. Было очень сложно принять тот факт, что вполне возможно, я и не нужна ему вовсе. Интерес не вечен, как и любовь, мы ведь не в сказке живем. Только под ребрами теплилась надежда, что за несколько дней разлюбить невозможно. Проверять на практике эту теорию хотелось меньше всего.
Я смотрела телевизор, на журнальном столике дымился чай, а в голове дымились мысли. И клубы пара от них исходили куда объемнее, нежели от горячего напитка. Они сворачивались в клубок, наполненный вопросами: «В чем моя вина?», «Чем я заслужила?», «Правда ли не любит?». Затем к ним присоединялись обычные фразы: «У них всё хорошо», «Тильда позаботится о нем». Думать о Вардане и вовсе не было желания. Она ему безразлична. Я убеждала себя в этом практически каждую гребаную минуту. И каждую минуту проигрывала самой себе в нелегком споре.

На третий день, когда я постепенно приходила в реальность после случившегося и перебирала на старенькой кухне не менее старую посуду, мне открылась другая сторона силы воображения. Если до этого я могла представить защитный купол для вампиров, восстановить разбитое стекло или подогреть остывший чай, то сейчас все казалось играми, по сравнению с… этим. Я всего лишь сломала стул одним не очень аккуратным движением и подумала, что было бы не плохо обзавестись новым, лишь ненадолго представив замену в своей голове. А по мере представления, стул появлялся прямо передо мной. Настоящий, осязаемый, реальный. Шаг за шагом, секунда за секундой он возникал из воздуха с малейшими деталями, которые я желала: мягкая спинка, резные ножки, подлокотники – всё идентично. Я отошла назад, рассматривая мебель с испуганным, полным непонимания взглядом, а внутри было так тепло и сухо, что казалось, будто я воспарила ближе к солнцу. Будто я не просто монстр с человеческой душой, хотя и это уже стояло под вопросом, а нечто светлое и способное помогать другим людям. Что я не мрак, не пустошь, а все еще имею каплю добра в искалеченной душе. Ведь согласитесь, сколько всего можно было бы сделать, умея воспроизводить собственное воображение? Да, можно было сделать достаточно. И я делала: тренировалась, пытаясь забыть о том, что уже третьи сутки от Ноэля нет вестей; пытаясь привыкнуть к этой реальности; пытаясь забыть, что я снова осталась одна. Так, в квартире появился удобный раскладной диван, несколько шкафов, новая посуда и кухонный гарнитур. Убирать предметы, принадлежащие другим хозяевам, тоже не составило сложности. Обратный процесс давался крайне легко, как и все последующие манипуляции с новыми возможностями. Даже подходящая одежда заполняла полочки гардероба, а холодильник был забит продуктами. Было непросто. Даже страшно. Но, приходилось ухищряться и начинать с малого, постепенно наращивая темп и умения. Затем я принялась доказывать себе, что светлая сторона пусть и слабее той, которая имела большее влияние на мое сознание, но и у нее есть преимущества. Так, у соседки появились новые горшки с цветами у входной двери, которые разбила бродячая собака. У коменданта среди ночи, возле маленькой коморки, появился телевизор, перегоревший несколькими часами ранее.
И нет, я не чувствовала себя Богом. Я лишь знала, что теперь не пропаду, что смогу выжить везде, где мне придется жить или бороться за выживание. В моей голове не возникало и мысли использовать это во вред: обзавестись деньгами или попробовать выстроить для себя дом где-нибудь в лесной глуши. Хотя, последняя мысль стала навещать гораздо чаще, только вот неизвестность того, что получится в итоге, отталкивала от прямых действий. Я довольствовалась тем, что имею. Квартира была однокомнатной, с шумным окружением и протекающими трубами, но она напоминала мне о Тильде и ее желании помочь. Воспоминания вообще причиняли боль ежечасно, но от них не сбежать, не скрыться, не вытравить. Воспоминания били больнее ударов Азриэля в ту роковую ночь. Потому, что в них присутствовал Ноэль, который еще не был так запутан в своих чувствах к странному созданию. Которое, кстати, сотворил сам.
Я видела жнеца везде, куда бы не оборачивалась: в проезжающих машинах, в лицах прохожих, в окнах мелькающих домов. Всё то время, пока пыталась представить себя обычным человеком, выходя из квартиры и снова возвращаясь обратно. Это были миражи. Мои желания, мое воображение, которое не работало в случае олицетворения живого существа. Сколько бы я не представляла Ноэля или Тильду с Турио – они не появлялись. Не открывали дверь, не воплощались из воздуха, не говорили о том, что скучают по мне даже в моих мыслях. Так, я смирилась с одиночеством. Новым витком моей якобы свободы. Не могу сказать, что все тут же встало на свои места, и я стала ощущать легкость за спиной. Нет. Это было бы откровенной ложью. Все стало только сложнее, боли в груди стало больше и теперь она не обжигала, а сковывала в лед израненное сердце. Эта боль становилась частью меня, говоря, мол, теперь у тебя есть я. Прими, наслаждайся. И все, что оставалось делать – согласиться.

На четвертый день стало немного легче, но скорее по привычке. Казалось, что если сейчас произойдет что-то другое, новое, то это уже выйдет за рамки комфорта, за рамки спокойствия, к которому очень быстро привыкаешь. Скука тоже стала привычной. Как знакомая подруга по несчастью, она поселилась рядом и не спешила уходить. Мне не хватало той насыщенности, что присутствовала меньше недели назад, хоть это и странно. Ведь тогда царила сплошная опасность. Сейчас же было невероятно спокойно, мрачно и тихо. Слишком тихо для той, кто победил Ангела Смерти. И можно сказать с полной уверенностью, что пятый и шестой день были очень похожи на четвертый. Никаких сдвигов с нулевой системы координат. Никакого прогресса. Радоваться или плакать? И то и другое: радоваться, потому что я могла начать по-настоящему новую жизнь без сражений, преследований, без существ, желающих моей смерти только из-за Кристаллов под кожей; плакать, потому что Ноэль все же не пришел.
А на седьмой день я перестала ждать.
Перестала верить, что Ноэль вернется.
Перестала верить в его любовь и в ответные чувства.
Я просто перестала быть той Хлоей, которая рассчитывала на счастливый итог. По всей видимости, у меня нет шанса узнать всю идеальность отношений. Познать тепло поддержки вне угрозы перед гибелью; увидеть тепло в карих глазах, просыпаясь утром в уютной кровати, а не в шатре среди холодных гор. Не в моем случае. Да и кто вообще сказал, что отношения могут быть идеальными? Глупец думает, что можно жить долго и счастливо, не прилагая усилий, а мудрый ему скажет, что вся наша жизнь – это сплошные усилия быть счастливым. Мне пришлось отвернуться от мечты глупца и согласиться с мудрым, но лишь с одной поправкой: мое счастье требует борьбы, но для этого сражения не достаточно желания одной стороны. Победы должны хотеть оба.
А Ноэль предпочел уйти с поля боя. Смирилась ли я с его решением? Нет. Сделаю ли ответный шаг к безразличию? Можно попытаться, но я не была бы так уверена в успехе. Смогу ли дышать одиночеством? Да. Это уже привычка.

Содержание
Следующая глава
1 комментарий
SergeyGN
Отлично! У вас сайт как калейдоскоп коротеньких интересных информаций.Но в каждом калейдоскопе должна быть ось, вокруг которой все вращается. Вот такая ось — эта публикация. Остановится, почитать, подумать. Конечно, у каждого поситетеля своя ось, но спасибо, что Вы побеспокоились и о таких, как я.
Сергей

  /