Сплетница  /

Rolling Stone №3 (126) 2015 о Евгение Цыганове

Rolling Stone №3 (126) 2015

Евгений Цыганов:
Неколебимый как скала в мире упадочного угара московских тусовок, актер из фильмов «Космос как предчувствие», «Утиная охота» и «Битва за Севастополь» вспоминает о любви к эстетике «Вудстока», говорит о необходимости быть выше политики и раскрывает RS свое отвязное музыкальное альтер эго.

На «Красном Октябре» полным ходом идет изгнание из «Рая»: из помещения легендарного клуба, который теперь переименовали в Icon, выносят новогодние декорации. В обратном направлении движется Евгений Цыганов в дутой куртке. Он идет мимо извилистых колонн и портретов актеров старого Голливуда по затемненному лабиринту второго этажа. Цыганову холодно, он ежится. На фоне мерцающих декораций актер с красным от мороза лицом и взъерошенными волосами кажется американским туристом, который вместе с походным рюкзаком внезапно оказался в амстердамском стриптиз-клубе.

Несоответствие своего образа и окружающих красот Евгения не беспокоит: ведет он себя по-спортивному смело — небрежно скидывает верхнюю одежду, устраивается на белом диване, а перед тем, как начать разговор, громко зевает. Начинается все с лирического воспоминания о клубной московской жизни. «Останавливает меня утром на дороге девушка, — рассказывает Цыганов, — и говорит: «Лицо у тебя знакомое. Ты случайно в «Газгольдере» не тусуешься?» Актер вспоминает, что от пассажирки сильно пахло рвотой и он предложил довезти ее до аптеки. «Мы вчера с девчонками были на открытии «Рая», — продолжила незнакомка. — «И как там в Раю?» — «Тоска!» — резюмировала она.

Цыганов ухмыляется, оттягивает воротник толстого пушистого свитера, кидает пачку сигарет на стол и усаживается поудобнее, подтянув под себя ногу. Надо сказать, что общая помятость актеру вполне идет — примерно так же выглядят участники многих британских рок-групп, которые, как кажется, выходят на сцену, едва поднявшись под вечер с кровати.
«Я Женю сперва даже немного побаивалась, — признается актриса Юлия Пересильд, с которой Евгений сыграл в новом военном эпосе «Битва за Севастополь». — Он достаточно закрытый человек. Совсем не «рубаха-парень». С ним нет вот этого бессмысленного трепа для приличия — анекдотов, шуточек-прибауточек тупых. Женя всегда сразу переходит к делу».

В «Битве» Пересильд играет Людмилу Павличенко, самую успешную женщину-снайпера в истории, которая во время Второй мировой войны записала на свой счет более трех сотен немецких солдат. «Моя героиня должна быть вот как раз такой — тихой и замкнутой, — продолжает Юлия. — Так что этот образ отчасти списан лично с Цыганова. Я взяла у него вот эту сдержанность, аскетизм и немного пофигистическое отношение к жизни».

«Битва за Севастополь» совсем не про войнушку», — обобщает Евгений, анализируя сюжет новой картины, съемки которой начались в октябре позапрошлого года и проходили в Одессе, Каменце-Подольском и Севастополе. Название фильм получил задолго до трагических событий на Украине. Недавно, когда он ходил на «Бердмэна», перед фильмом показывали трейлер «Битвы» и кто-то в зале, не выдержав, крикнул: «Пропаганда!». «И я думаю: «Ну вот, приехали», — говорит актер. — Людям уже так промыли мозги, что даже история, которая совсем о другом, вызывает отторжение». Съемки картины продолжались и после того, как въезд в страну для мужчин был ограничен. «Пограничники очень удивлялись, когда я демонстрировал им письмо с пометкой «Битва за Севастополь», которое якобы должно было помочь мне при прохождении границы», — вспоминает Цыганов.

Участь российских дорог и школ, а также, например, загнивающего города Углича (где снималась «Утиная охота» — еще один новый фильм с его участием) Евгению небезразлична. При этом он старается держаться в стороне от массовых протестных акций, которые активно поддерживают его коллеги. «Когда была Болотная, один молодой режиссер удивлялся молчанию моего мастера Петра Фоменко. А удивительного ничего нет: просто он глубже, выше и интереснее потасовки правых и левых, — говорит актер. — Я уважаю тех, кто отстаивает свое мнение. Но против того, чтобы музыкантов, актеров и других известных людей использовали в политических играх. Я сам был на проспекте Сахарова, стоял где-то между националистами и гомосексуалистами. Кроме того встретил много знакомых и друзей. И в страшной фантазии не мог представить, что всех этих людей соберут в единое «мы». Там уже никто никого не услышит. Политика — это грязное дело».

«Я всегда понимал, что если ты надеваешь «розетку» (клубный шарф, — прим. RS) «Спартака», то у тебя есть возможность получить люлей от болельщиков ЦСКА, — продолжает он, — Если у тебя существуют эти бойцовские амбиции, — вперед, на чужой фанатский сектор. Легче ненавидеть всех вокруг, ведь докопаться можно и до столба. Я это с детства знаю, со времен всего этого гоп-стопа».

Последний раз Цыганов задумывался о детстве во время просмотра фильма «Отрочество», в главном герое которого увидел некое собирательное олицетворение страхов и переживаний детей всех наций и возрастов. При этом отроческие годы самого актера были далеки от образа жизни обычного американского или советского подростка. Цыганов рос в семье сотрудников московского НИИ «Титан» и с ранних лет выступал в Театре на Таганке (который находился рядом с его домом) вместе с Золотухиным и Смеховым.

Посмотрев в четырнадцать лет фильм Оливера Стоуна «Дорз», Цыганов решает из мастерской режиссера театра (в то время вместе с актером Юрием Колокольниковым они учились в Московской международной киношколе) перейти в мастерскую звукорежиссера. «Тогда меня сильно вдохновляла вся эта эстетика Вудстока. У меня было такое мнение, что в тихом омуте черти водятся, а в этих людях чертей не оставалось, так как они все зло из себя выкидывали за время концертов. И были совсем чистые. Почти что святые».

В школьные годы Цыганов входит в группу Apage, Satanas!, репертуар которой характеризует как «колхозный арт-метал». «Даже не знаю, что это было, но мой друг, который ее создал, стал священником. При этом он пишет фантастику, — смеется Евгений. — Но потом мы поняли, что нас немного подгружает вся эта тематика, и решили с нашим барабанщиком Михаилом Яцковым сделать веселую группу «Гренки», куда басистом взяли Пашу Баршака (в дальнейшем они сыграли вместе в фильме «Прогулка» Алексея Учителя).

Амплуа Цыганова-музыканта при этом прямо противоположно его сдержанному публичному имиджу. На YouTube можно найти записи, где Евгений (зализанные волосы, большие солнцезащитные очки) с товарищами по Щукинскому училищу выдают хулиганский ска на сцене московского клуба «16 тонн». «Это было какое-то сумасшедшее счастливое время, — вспоминает бывший трубач группы Дмитрий Высоцкий. — В Щуке у нас была маленькая каморочка, три квадратных метра, где хранились реквизиты Олега Долина (актер играл на перкуссии), и мы решили сделать из нее импровизированную репетиционную базу. Года два репетировали там полулегально, сидя друг у друга на голове и тайком пробираясь по ночам через вахтеров».
Свой первый гонорар (за фильм Юлия Грымова «Коллекционер») Цыганов решил потратить на запись альбома, и в 2000 году с бюджетом в 2500 долларов «Гренки» отправились в Санкт-Петербург на студию грамзаписи «Мелодия». «Мы гоняли в Питер, жили у друзей и быстро перезнакомились со всей андеграундной тусовкой. Там всегда были проблемы с работой, поэтому музыканты действительно занимались музыкой, — вспоминает Цыганов. — Однажды мы выступали на разогреве у группы «НОМ». Помню, для меня это было дико почетно. Нам было по двадцать лет, и мы думали: «Вау, мы с группой «НОМ» в гримерке!» Спустя десять лет они предложили мне сняться в фильме «Звездный ворс». «Потом нас заметили продюсеры и начали говорить: «Ребята, давайте подписываться, только мы должны быть уверены, что вы готовы работать», — продолжает Цыганов. — Но сами мы понимали, что не очень готовы. У нас были концерты, которые мы с удовольствием срывали и устраивали дебоши. Мы осознанно шли в сторону маленьких площадок, междусобойчиков, криков, гама, пьянок и веселья. Никаких корпоративов и поездок по городам, чтобы нарубить бабло. В общем это было не про работу».

Из найденного в закрытом баре клуба стакана сооружается пепельница, и вот мы уже приходим к выводу, что в России царит кризис не только экономический, но и музыкальный. «Последние двадцать лет у нас одни и те же группы появляются на всех фестивалях, исполняя одни и те же песни. Слышал я группу «Сплин» на разогреве у The Rolling Stones еще в 1998м, — вспоминает Цыганов. — Классные ребята, но извините, пожалуйста, это младшая группа детского сада поздравляет старшеклассников с их последним звонком». Цыганов вздыхает и просит принести ему 50 граммов виски Jameson («А лучше сразу сто»), но официант отказывает, сославшись на отключенные кассовые аппараты. «Мне кажется, на фоне всей этой истории с запретами у нас сейчас должен попереть андеграунд!» — пророчествует актер.

«Для сериала «Оттепель» мне нужен был молодой, но при этом уже внутренне взрослый и сложный герой, который должен был одновременно притягивать зрителей, особенно женщин, и в то же время отталкивать их, — говорит режиссер Валерий Тодоровский, объясняя, почему именно Цыганову досталась главная роль в одном из самых успешных русских телепроектов последних лет. — Женя как раз такой. Разгадать его непросто».

Сам Цыганов при выборе проектов предпочитает делать ставку на неоднозначность характера будущего героя («Люблю, когда для меня все не очень понятно»), а не на легкость воплощения режиссерского замысла. «За десять минут разговора обычно можно понять, что человек хочет — желает ли он рассказать историю, понравиться на кинофестивалях или просто заработать денег. Бывает, вы встречаетесь, и режиссер тебе шепнет: «Вообще-то я сюда пришел просто бабла заработать, так что лучше не суйся» или, наоборот: «Давай попробуем, доверься мне».

В том, что Цыганов с его внешностью простого парня, внутри которого бушуют опасные страсти, очень востребован у русских режиссеров, желающих добавить своим фильмам темных эмоций, нет ничего удивительного. Забавно только, что при всем внешнем мраке и неоднозначности многих своих героев Евгений в жизни почти лишен инфернальности и с готовностью анализирует победы. В марте Цыганову, который стал вполне убедительным героем нашего смутного времени, исполняется 36 лет, и его личные достижения выглядят очень солидно.
Год назад Евгений впервые выступил в качестве театрального режиссера, поставив «Олимпию» Ольги Мухиной на сцене «Мастерской Петра Фоменко» («Это история про мальчика Алешу, который родился в 75м, жил в 80е, выжил в 90е и как-то не сдох в 2000е», — рекомендует спектакль актер.)

«В театре Фоменко все гении, — рассказывает Мухина. — Но на 99 процентов гениальности должен быть и еще один процент смелости. Иногда бывает, что его нет. А вот у Цыганова есть. Он и смелый, и чувствительный при этом. Я писала «Олимпию» для другого Евгения — Каменьковича (худрук театра «Мастерская Петра Фоменко», — прим. RS), причем хотела создать самую лучшую пьесу ко дню его рождения». Мухина вспоминает, что в театре пьеса никому не нравилась, кроме Цыганова, и в итоге Каменькович разрешил ему дебютировать в режиссуре, если главную роль будет исполнять другой артист. «Но я вообще не понимала, почему сноубордиста должен был играть другой актер, — продолжает Мухина. — Это роль Цыганова».

Размышляя о том, почему Евгений оказывает на русских женщин магическое воздействие, Мухина находит единственное объяснение: «Он реальный секс-символ. Однажды моя американская подруга увидела Цыганова в клубе ночью и сказала: «У него секс капает с рук». Не совсем по-русски, конечно, но точно. Потом, он мистический. В том смысле, что когда погружаешься в работу, подныриваешь в другое измерение, и там уже можно встречаться, сниться друг другу. Когда он работал над спектаклем, мы встречались во сне. На репетиции я просто боялась ездить — опасалась все испортить. А на премьере он рассказал свой сон, и у меня случился флэшбэк: как будто я была в этом сне!» — «Нужно все время быть зараженным чем-то, — анализирует свои мотивировки актер. — Только тогда есть смысл вставать по утрам. Вот мама всегда говорила мне: «Когда тебе плохо, тогда ты пошел и побренчал на гитаре — и тебя отпустило. А мне что прикажешь делать?»

Надо сказать, что у экспрессивного Цыганова для своих порывов, над которыми можно долго ломать голову и списывать все на тяжелый непредсказуемый русский характер, есть красивое объяснение с точки зрения технологии. По окончании фотосессии Евгений тушит сигарету, натягивает куртку и говорит на прощание: «В театре, когда ты повторяешь действие раз за разом — прыжок, например. Постепенно перестаешь осознанно контролировать происходящее, переходя на автопилот, как водитель с трехлетним стажем. Это очень опасно и для тебя, и для окружающих. Вот, жить на автомате для меня в принципе страшнее всего».
0 комментариев

  /