ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН  /

ЧИТАЛЬНЫЙ ЗАЛ САЛОНА. Я БУДУ ТАНЦЕВАТЬ!



Тренер по бальным танцам Нина Михайловна Герасимова залюбовалась своей самой лучшей парой: Олькой Калинкиной и Виктором Романовским. Они чётко и грациозно выполняли сложные па танго. Синие глаза девушки сверкали страстью, как два сапфира.
— Ну, ребята, вы молодцы! – похвалила их тренер. – Надеюсь, мы с вами завоюем «золото» на первенстве Европы и мира. Только необходимо работать и работать.
— Вот видишь, Нина в нас верит. Мы станем чемпионами, ты окончишь институт культуры, я экономический, поженимся и откроем свою школу! — размечтался после тренировки Виктор, обнимая свою невесту. –
И всё будет ОК! Ну ладно, я сегодня тебя не смогу проводить, надо заскочить к Вовке, взять у него конспекты.
Ольга, возвращаясь домой, рисовала в воображении радужные картинки: они с Витей стоят на первой ступеньке пьедестала, потом она перед зеркалом примеряет свадебное платье. Девушка, увлечённая своими мечтами, закружилась в вихре снежинок, и вдруг полетела куда-то вниз, от страха потеряв сознание.
Через некоторое время она услышала, как кто-то зовёт: « Оля, Оля, проснись». Открыв глаза, она увидела белый потолок и такие же стены. Из носа у неё торчали трубки. «Значит, я в больнице» — подумала Ольга. Попробовала пошевелиться, но не смогла. Было ощущение, что всё тело сковано каким-то тяжелым панцирем.
— Очнулась? Вот и хорошо,- улыбнулась медсестра.
— Что со мной? — еле слышно спросила больная.
— Чинили водопровод, и, как часто у нас бывает, яму оставили открытой, даже ничем не заградили, вот ты в нее и угодила, сильно ударилась спиной об трубу – перелом позвоночника. Тебе сделали операцию.
Калинкина хотела ещё что-то спросить, но в этот момент её пронзила острая боль, она застонала.
— Сейчас, пройдёт, — пообещала медсестра, делая ей укол, — вот так. А теперь я позову твою маму. Она вышла из палаты и сказала за дверью: «Можете зайти».
В палату вбежала Людмила Васильевна, и бросилась к постели больной:
— Олюшка, милая, как ты себя чувствуешь? – взволнованным голосом спросила она, гладя длинные темно-каштановые волосы дочери.
— Ничего, мамочка, терпимо, — ответила девушка, засыпая.
Она проспала почти сутки, открывала глаза лишь тогда, когда к ней подходили врачи, спрашивали о самочувствии, слушали биение сердца, прикладывая холодные пуговицы своих фоноскопов к её груди. Медсестры ставили капельницы.
Заходили родители, что-то говорили, Ольга отвечала им, и снова погружалась в сон. На следующий день её на каталке перевезли из реанимации в общую палату. Там были ещё две больные. Лежала на вытяжке с переломом бедра женщина лет сорока. Убрав со щеки прядь темных волос, и тёплым взглядом серых глаз посмотрела на вновь прибывших.
— О, у нас новенькая! – приветливо улыбнулась она. – Будем знакомиться. Валентина. И никаких тёть Валь, — шутливо пригрозила пальцем Ольге,- я ещё не старуха, у меня дети в школу ходят.
— Света Чернявская, — отозвалась сидящая у окна девушка с загипсованной ногой, ровесница Калинкиной. У неё весь нос был в веснушках, рыжие волосы, собранные в конский хвост.
— Меня зовут Людмила Васильевна, дочка — Оля, — ответила мать.
— Вы учительница, или занимаете руководящую должность? – спросила Валентина.
— Учитель физики, а как вы догадались? – удивилась Калинкина-старшая.
— Очень просто, — усмехнулась собеседница, — сейчас только начальство, учителя и пожили люди — представляются по имени отчеству. Я журналист, столько разного народа повидала.
— Вы, случайно, не Одинцова? – поинтересовалось мать.
— Она самая. – ответила её собеседница. — Работаю в нашей старейшей в городе газете.
— Читала ваши статьи, хорошо пишете, интересные детали подмечаете, да темы у вас затрагивают душу, – одобрительно кивнула Людмила Васильевна. – Мне особенно запомнилось о девочке с больными ножками, у которой родители умерли, братья делили наследство, а сестра инвалид им совсем не нужна была. Чем же эта история закончилась? Может я пропустила продолжение.
— Это вы о Тамаре вспомнили, — улыбнулась журналистка. – Наше литературное общество «Вперёд, Пегас», в котором я председатель, проводило в одной школе встречу с учениками. Вот директор мне и рассказала об этой девочке, она у них обучалась на дому, попросила написать статью, в надежде, что кто-нибудь удочерит Тому. И к счастью, нашлись бездетные супруги, верующие, они взяли девочку, сейчас у неё всё хорошо.
— А я учусь в институте на бухгалтера – сообщила Светлана, когда журналистка и Калинкина — старшая замолчали.
— Эх, — вздохнула Людмила Васильевна, — говорила же своей, выбирай серьёзную профессию, а она: «танцы это моя стихия!»
— Выбор профессии очень серьёзное дело, — заметила Одинцова. — Моя бывшая классная руководительница нам говорила: «Ребята, запомните: одна из составляющих счастья — это любимая работа. Выбирайте умом и сердцем!» У меня родители оба инженеры, а я видно в бабушку пошла, — у неё был эпистолярный талант. Они с дедушкой в 30-40-вые годы, как говорится, прошлого столетия, много ездили по стране – искали, где жизнь полегче. Дед был машинист, во время войны имел бронь. Так вот, сколько по городам они ни ездили, везде у бабули оставались подруги, и она много лет с ними со всеми переписывалась. Описывала всё, что происходило с детьми, с внуками. Приятельницы восхищались её письмами, писали: «ты, Елена Алексеевна, у нас настоящей писатель!» Образование было 7 классов, зато она очень любила читать.
Вот и я в школьные годы бредила литературой, всё свободное время проводила за книгой, слушала по радио литературные передачи. У меня были сочинения лучшие в классе. С удовольствием писала заметки в стенгазету. Так что, если Бог тебе даёт какие-то способности, ты их и должен развивать.
… При обходе Оля спросила у лечащего врача:
-Я буду танцевать?
Тот усмехнулся, повел концом ручки молоточка по её ступне:
— Что-то чувствуешь?
— Да, щекотно.
— Это замечательно, нерв цел, а значит, будешь топать своими красивыми ножками! — А танцевать?! Олег Васильевич, я же с шести лет занимаюсь бальными танцами, и учусь в институте искусств, должна стать тренером. Разве можно тренировать других, не показывая самой?
— Ну, ну, только не надо волноваться! Сейчас, прежде всего, необходимо думать о здоровье, — сказал доктор, ласково похлопав её по плечу. — Не торопись, ты азы танца осваивала постепенно? Вот так и тут, потихонечку, помаленечку, сначала научись заново ходить, а там посмотрим. Это только в книгах, в публикациях по телевизору красиво рассказывают о таких людях, как Маресьев, Дикуль и других, а на самом деле все они прошли через отчаяние, слёзы, труд, пот. Многое зависит от диагноза, от резервов и выносливости организма, а у каждого это всё очень индивидуально, уж поверь моему двадцатилетнему опыту.
Вскоре её навестили тренер и вся группа, кроме Романовского. Все старались быть весёлыми, шутили, рассказывали свои какие-то новости, но в глазах у ребят читалась растерянность и даже жалость.
— Почему Витя не пришёл? — спросила Оля
— Он много тренируется, с Викой Замятиной, — ответила Герасимова. – Если у них всё будет получаться, поедут на соревнования в этом году. Пока ты не восстановишься, это же процесс долгий.
— Я обязательно буду танцевать! – решительно сказала девушка.
— Конечно, но тебе предстоит долгое реабилитация. — Однако, в голосе тренера чувствовались нотки сомнения: вообще сможет ли она танцевать?
«Почему Витя даже не звонит, как же может так поступать любящий человек?» — недоумевала она. А самой набрать его номер не позволяла девичья гордость – «Всё-таки это я попала в беду, значит, он должен быть рядом. Не надо сутками сидеть возле меня, но хоть разок мог бы найти время, чтобы прийти проведать!»
Вдруг в дверь постучали, и в палату вошёл тридцатилетний брюнет с приветливой улыбкой:
— Добрый денечек! – произнёс он довольно громким, но приятным голосом. – Здесь временно обитает Ольга Калинкина? Я Александр Егорович Стишков, врач-реабилитолог. Буду тебя, красавица, ставить на ноги. Нам с тобой предстоит долго работать вместе, поэтому предлагаю сразу прейти на «ты». Называй меня просто Сашей, а я тебя Олей, договорились?
— И что мне делать? – спросила девушка.
-Начнём с простых упражнений. Вытяни руки вдоль тела, сжимая в кулаки, согни в локтях, и тяни носочки ног на себя.
Больная попробовала и застонала.
— Ничего-ничего, это только начало, потом будет легче, — пообещал Стишков. — Давай раз, два. Вот молодец! Повторяем ещё шесть.
— Да вы что, я не смогу столько! – отрицательно замотала головой Калинкина.
— Говорят, ты хочешь продолжать заниматься бальными танцами? Значит тренируйся!
Девушка тяжело вздохнула, и снова стала выполнять упражнение.
— Молодец! – похвалил её Александр. – Теперь немного отдохни, и приступим ко второму.
Когда через час врач ушёл, Людмиле Васильевне пришлось переодевать дочку, всё её бельё было мокрое от пота. А всё тело у девушки болело. Ночью Ольге приснилось, что она сама без партнера танцует вальс. Всё утро ощущала в груди какую-то тяжесть, словно камень.
После обеда пришла её проведать лучшая подруга Лена Прохорова. После обычных вопросов и ответов Калинкина поинтересовалась:
— Виктор спрашивал обо мне?
Подруга только отрицательно покачала головой:
— У него только одна забота: стать чемпионом Европы и мира. Когда ты была самой лучшей партнершей, был с тобой, а сейчас с Замятиной. Она хвасталась перед девочками, что он ей нашёптывает на ушко: «Ты — Виктория, я – Виктор, мы оба победители, значит, всегда будем только на 1 месте!»
— Ну ладно, может, он как партнершу меня со счетов снял, а как же наши отношения? Мы любим друг друга, собирались пожениться. Потом открыть свою школу бальных танцев.
— Кто любит? – с грустной усмешкой спросила Лена. — Ты. А для него главное хорошо устроиться в жизни. Он хоть раз тебя набрал, поинтересовался, как себя чувствуешь, ласковое слова сказал?
— Не пришёл, не позвонил, — вздохнула Ольга.
— Вот видишь, эгоист твой Витя, ты ему нужна была, чтобы осуществить свои планы: завоевать золото, открыть школу.
Девушке было невыносимо больно осознавать, что любимый человек предал её, тут уж никакие обезболивающие не помогут. После этого визита больная отвернулась, и весь остаток дня ни с кем не хотела разговаривать. Утром отказалась от завтрака, тем самым довела до отчаяния мать.
— Оля, — обратилась к ней Валентина, — ты же не маленькая девочка, скажи, что происходит, если тебе больно, позовём медсестру, пусть сделает укол. Или вчера подруга принесла тебе плохую весть: твой парень уже встречается с другой? Значит сволочь! Хоть и тяжело, но пережить можно. Ты захочешь ему отомстить, и у тебя ещё больше будет стимул скорее встать на ноги, и быть такой, как прежде.
— Отстаньте! – резко ответила девушка. – Я никому не собираюсь мстить!
— Хочешь, а подобная месть порой очень тяжкий труд. Человеку говорят: «у тебя ничего не получишься, не фантазируй», а он добивается своего. Вы, молодёжь, в Интернете только развлечение ищите. Вот Света нам анекдоты читает и разные слухи о знаменитостях. А в «мировой паутине» много серьёзных блогов и сайтов о писателях, художниках. Наберите «Грани преодоления», увидите работы художников-людей с ограниченными возможностями. Многие пишут свои картины, держа карандаш или кисть пальцами ног, другие зубами.
Тут пришёл Стишков:
— Так, красавица, ты готова заниматься?
— Нет, — ответила девушка.
— Что за хандра у нас такая? – поинтересовался врач.
— Я хочу одного: чтобы меня не трогали! — со злостью крикнула Ольга.
— Ты хочешь всё время лежать без движения? Знаешь, что тогда произойдет? Ты скоро превратишься в растение, — это я тебе гарантирую!
— Тогда выпью тройную дозу снотворного, и конец мучениям.
— Чьим «мучениям», твоим? – спросил Александр. — А ты подумала о своих родных?! Хороший подарочек им оставишь – жгущую боль на всю жизнь!
Девушка представила, как мама утром войдёт к ней в комнату, и найдёт в кровати её холодный труп. «Она же не выдержит, а отец? Ещё брат Колька, ему только 14, какая его ждёт судьба, если с родителями произойдёт несчастье? Да, ей надо жить ради близких. Другие же вон рисуют ногами и зубами!».
— Ладно, хватит предаваться невесёлым думам, займёмся делом, — прервал её мысли Стишков.
И вскоре, старательно выполняя упражнение, она забыла о своей депрессии.
С каждым этапам реабилитации упражнения становились всё сложнее и сложнее. Приходилось переворачиваться на живот, вставать на коленки и на четвереньках двигаться к головной спинке кровати, всё это проделывать было очень сложно, но Ольга, стиснув зубы, терпела, потому что поставила пред собой цель: вновь начать танцевать.
Время в больнице тянулась медленно. Уже Света выписалась. А с ней можно было хоть похохотать, вспоминая что-то смешное.
Вместо Чернявской на каталке привезли старушку, у неё был перелом шейки бедра.
Она стонала и причитала: «Ох, грехи наши тяжкие!»
— Бабушка, — обратилась к ней Одинцова, — Вы не волнуйтесь, сейчас придет медсестра, сделает укол, и будет легче.
— За что меня Бог наказал? – вздыхала старуха. — Пошла в магазин, поскользнулась, упала, и вот какая беда.
— Бабуль, это гололёд, а не божье наказание, — успокоила её Валентина. – Вас как зовут?
— Зинаида Михайловна, можно просто Михайловна.
Новая соседка всё время ворчала, кричала на дочку, сына и невестку. Они ей наняли сиделку, которой она тоже была недовольна. Соседей по палате, конечно, это раздражало. Одинцова много раз пыталась успокоить её:
— Михайловна, смотрите, я лежу третий месяц, Оля второй, и у нас уже бока болят от лежания. Ничего, терпим.
— Вы, молодые, не понимаете стариков, потому что вы эгоисты! Вот к тебе приходят муж и дети, шумят, особенно твой сын.
— Но и к вам приходят шумной гурьбой дети, внуки, — парировала Валентина.
Старуха возмущалась, что с Олей занимается гимнастикой мужчина.
— Мы же надеваем спортивный костюм, — отвечала Людмила Васильевна. – И в больнице только один врач-реабилитолог. А как мужчинам медсестры делают уколы в заднее место?
— Ой, что с вами говорить, сейчас ничего стыдно! – махала сухой рукой старуха.
Вскоре её дети договорились с врачом, и бабушку перевели в отдельный бокс. К радости Одинцовой и Калинкиной их новой соседкой стала двадцатипятилетняя Любовь Лесникова с переломом коленной чашечки. Работала портнихой в ателье. Весёлая, чёрноволосая и чёрноглазая, хорошо пела. Она говорила, что у неё предки были цыгане. К ней приходили родители и жених.
Ольге было больно смотреть, как Люба шепталась и целовалась со своим любимым, Калинкина вспоминала о Викторе.
— Ничего, и предательство можно и нужно пережить, — успокаивала её журналистка.
…Через два месяца Александр, войдя в палату, торжественно сказал:
— Сегодня попробуем встать, и походить чуток.
— Здорово! — радостно воскликнула Оля.
— Только сразу договоримся, всё делаем не спеша. Перевернись на живот, вот, поднимемся сначала на коленки, потом опускаем одну ножку, другую, не бойся, я тебя держу.
— А спереди подняться нельзя? – поинтересовалась девушка.
— Твой позвоночник ещё не окреп, и поэтому он должен быть только в вертикальном положении. Итак, встали. Теперь обопрись на мою руку, а второй я тебя обниму за спинку. Не больно? Голова не кружится?
— Всё нормально, еле слышно прошептала больная, она была рада, хоть на секундочку подняться с кровати.
— Делаем первый шажочек, второй, третий.
Они прошлись по палате.
— Молодец! – похвалил Стишков. — Сейчас мы потихонечку повернемся, и пойдём к кровати. Всё, отдыхай, советую поспать, сон лучше всего помогает, восстанавливает силы.
Ну, разве можно уснуть после такого события? Ольга позвонила тренеру и всем подругам, рассказала, что уже начала ходить. Все её поздравляли, желали успеха в реабилитации. Только Виктору не решилась позвонить: «Если он про меня совсем забыл, то зачем я буду сама навязываться?» — рассуждала она.
Валентина и Люба искренне поздравляли её с первыми шагами второй раз в жизни. Мама в честь этого события купила торт и шампанское:
— Ну, девочки, давайте повеселимся чуток. Выпьем за то, чтобы вы все трое поскорее стали на ноги!
Когда второй раз врач её поднял, Оля попросила его подойти к окну. Там начинала царствовать весна. Солнечные лучи пробивались сквозь белые облака.
— Эх, как хочется на свежий воздух! – вздохнула девушка.
-Всё ещё будет, только немножко потерпи, – пообещал Александр. – Через месяц начнёшь сидеть, тогда на коляске вывезут в садик.
Ольга старалась как можно больше ходить, утром с врачом, вечером с отцом. Теперь у неё появилась надежда вернуться к прежней жизни. Она мечтала снова прийти в танцевальный зал. «Интересно, какая реакция будет у Виктора? Наверное, он не ожидал, что я поднимусь».
Прошёл ещё месяц, Калинкину понемногу начали сажать на специальный стул с высокой спинкой. Потом пересадили в инвалидную коляску, стали вывозить в сад. Уже распускались почки на деревьях. Задорно щебетали воробьи и синички. Пахло сырой землёй, которая только-только освободилась от снега.
Когда Ольгу выписывали из больницы, то сразу направили в санаторий. Там она твердо решила больше времени проводить в спортзале, что и сделала в первый день. Но ослабевший организм диктовал свои условия: утром не в силах была пошевелиться, пришлось полдня проваляться в постели. Встала лишь к вечеру, немного посидела на стуле.
И получила выговор от санаторного реабилитолога:
— Куда вы, молодёжь, спешите? – качала головой пятидесятилетняя женщина с копной крашеных в каштановый цвет волос. – Выше головы не перепрыгнешь!
Девушка поняла, что лучше всего слушать специалистов, правильно распределять свои силы, и постепенно увеличивать нагрузки. Многие в санатории заводили романы. Олю случайные стрелы купидона не интересовали. Все её мысли были о том, чтобы скорее стать на ноги.
К концу пребывания в санатории она стала ходить, опираясь на палку. Как только выписали, Калинкина пошла, повидать своего тренера.
— Хорошо выглядишь, только немного похудела, — сказала Герасимова. — Чем собираешься заниматься?
— Прежде всего, надо окончить институт, к тому времени избавлюсь от подручных средств, — девушка кивнула на палку. Если сама не смогу принимать участие в соревнованиях, то буду тренировать других.
…Дома немножко отдохнув, поставила стулья недалеко от кровати, получился маленький коридорчик, и самостоятельно прошлась по нему
Так она тренировалась несколько часов в день и вскоре уже ходила без палочки. Кроме того, девушка весь год прилежно училась, окончила институт с красным дипломом. Устроилась работать в дом культуре. Создала ансамбль бального танца «Терпсихора», пригарасив туда ребят из своей родной школы, которые хоть и не занимали призовые места, но были хорошими танцорами. Они вместе придумали танцы, костюмы, подбирали музыку. И всегда Ольгин голос был решающий, не только как руководителя, но ещё благодаря её авторитету. Зная историю Калинкиной, молодые люди восхищались силы воле, девушке. А особенно Владимир Смирнов. И когда она захотела попробовать самой встать в пару, он первый предложил себя в качестве Партнёра. Они танцевали вальс, Оля начала робко, ей казалось, что ноги у неё стали деревянными, совсем не слушаются. Но крепкие руки и ободряющая улыбка парня, с каждой минутой предавали всё больше и больше уверенности в себе.
Когда они закончили, раздались аплодисменты и крики: «Ура, ты, победила!»
— Спасибо Володя, спасибо ребята! – сказала Ольга и на глазах у неё появились слезы счастья.
0 комментариев