ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЛОН  /

БАРОН МЮНХГОУЗЕН.



Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен — немецкий фрайхерр, ротмистр русской службы и рассказчик, ставший литературным персонажем. Имя Мюнхгаузена стало нарицательным как обозначение человека, рассказывающего невероятные истории…
Иероним Карл Фридрих, барон фон Мюнхгаузен, в русских документах Минихгоузин или Минигаузин, родился 11 мая 1720 в Боденвердере, ныне федеральная земля Нижняя Саксония, — германский дворянин, состоявший в 1739-1754 на русской военной службе; затем помещик, известный как рассказчик небылиц.
Его охотничьи байки дополнили собственными фантазиями и старыми анекдотами три разных автора — Бюргер, Распе, Иммерман. Благодаря сочинителям Мюнхгаузен еще при жизни получил прозвище «барон-враль» и это немало отравляло его жизнь.
Происхождение и детство Иеронима фон Мюнхгаузена
Род Мюнхгаузенов известен с XII века. Предки Иеронима были ландскнехтами, собиравшими наемников для участия в многочисленных войнах XVI-XVII веков, и скопили значительное состояние. Около десятка замков Мюнхгаузенов находятся в долине Везера, в радиусе 30 км от города Хамельна, Нижняя Саксония.
Фахверковый средневековый дом Мюнхгаузенов, где родился, жил и умер знаменитый барон, это имение является главной достопримечательностью города Боденвердер (Bodenwerder). Сейчас в нем располагаются ратуша и музей, а в городе также множество памятников знаменитому барону.



Отец барона – Отто фон Мюнхгаузен – в молодости служил пажом у герцога Христиана в Ганновере, потом поступил в армию императора Священной Римской империи, затем в ганноверскую кавалерию, где дослужился до подполковника.
В 1711 женился на Сибилле Вильгельмине фон Реден из Хастенбека (небольшое местечко в 15 км от Боденвердера). 13 мая 1720 года в Боденвердере, как свидетельствует запись в церковной книге, «Его Высокоблагородие подполковник фон Мюнхгаузен окрестил своего сына. Ему дано три имени: Иероним, Карл, Фридрих». Иероним вырос в усадьбе, главный дом которой построен еще в 1603.
Паж
В 1724 отец умер, оставив 7 детей (младше Иеронима брат и 2 сестры). Не позднее 1735 Иероним был отправлен в замок Беверн к герцогу Брауншвейгскому (г. Вольфенбюттель).
В книге пажей Беверна сохранился автограф Мюнхгаузена: «4 апреля 1735 Его Светлость Фердинанд Альбрехт милостиво зачислил меня к себе в пажи». Герцог Фердинанд Альбрехт II правил полгода, затем скончался, передав правление старшему сыну Карлу.
Младший брат Карла принц Антон Ульрих Брауншвейгский приехал из Вольфенбюттеля в Россию еще в 1733. Он был приглашен на русскую службу Минихом для организации в российской армии тяжелой кавалерии.
Летом 1737 Антон Ульрих участвовал в штурме Очакова, один его паж получил смертельное ранение, а другой умер от болезни. Принц попросил старшего брата подыскать ему пажей.
Советник Эбен вместе с 2 юношами (фон Хойм и фон Мюнхгаузен) выехал из Вольфенбюттеля 2 декабря 1737. Секретарь брауншвейгского посольства в Петербурге доносил в письме от 8 февраля 1738: «Граф фон Эбен на днях прибыл сюда с двумя пажами».
В конце февраля Антон Ульрих отправился в Бендерский поход со свитой (в том числе пажами) в составе армии Миниха, его отряд из 3 полков принял участие в бою 28 (14) августа 1738 на р. Билочь, отразив атаку турецкой конницы.
Вернувшись из бесплодного похода, Антон Ульрих 25 июля 1739 вступил в брак с мекленбургской принцессой Анной Леопольдовной (Мюнхгаузен должен был находиться в свите). По просьбе герцогини Бирон паж Мюнхгаузен был принят в корнеты кирасирского Брауншвейгского полка.
Послужной список Мюнхгаузена:
4 декабря 1739 — корнет кирасирского Брауншвейгского полка
26 ноября 1740 — поручик того же полка, назначен командовать первой ротой
20 февраля 1750 — ротмистр
2 ноября 1750 — отпущен вместе с женой в родной Боденвердер для устройства личных имущественных дел.
11 июля 1754 — исключен из состава полка как неявившийся вовремя из отпуска
Ни замечаний, ни наград не имел, в боевых действиях участия не принимал. Иероним фон Мюнхгаузен после отставки не поступал ни в одну из европейских армий. Службой в русском кирасирском полку гордился и был похоронен в повседневном мундире своего полка.
Многообещающее начало карьеры
После смерти Анны Иоанновны 28 октября 1740 года, престол унаследовал двухмесячный сын Антона Ульриха и Анны Леопольдовны, внучатый племянник Петра I Иоанн Антонович. Но умирающая императрица назначила регентом не мать или отца, а своего фаворита Бирона.
Меньше чем через месяц, 20 ноября, главнокомандующий Миних арестовал регента. Правительницей провозгласила себя Анна Леопольдовна, и ее муж Антон Ульрих оказался на высшей государственной должности.
Спустя 2 недели после переворота Мюнхгаузен поздравил своего покровителя Антона Ульриха, прибавив, что природная скромность не позволила ему поздравить принца своевременно. Тут о бывшем паже вспомнили. Чтобы угодить правителю, генерал-фельдмаршал П. П. Ласси всего через три дня произвел Мюнхгаузена в поручики.
Так он обошел 12 других корнетов, да еще получил в командование первую роту полка — лейб-компанию. Рота была расквартирована в Риге, тогда как сам полк – в Вендене.
Необычайная удача
Вскоре случилась новая перемена во власти, которая могла стоить Мюнхгаузену очень дорого. В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года, Елизавета Петровна арестовала брауншвейгское семейство и захватила престол. Все семейство со свитой и слугами по высочайшему манифесту было вывезено «в отечество». Но императрица передумала. Кортеж остановили в Риге, у самой границы, и арестовали.
Адъютант принца Геймбург провел 20 лет в тюрьмах, а сам Антон Ульрих после заключения в крепости умер в ссылке в Холмогорах после 32 лет неволи. Если бы о находившемся в той же Риге Мюнхгаузене вспомнили, его ждала бы сходная участь.
Но барон все же покинул свиту принца 2 года назад. Елизавета проявила милость, подтвердила личным указом его чин поручика и оставила служить в первой роте. Но теперь о быстром продвижении по службе можно было забыть.
Повседневная жизнь поручика первой, показной роты, представляла собой сплошные хлопоты. В сохранившейся повседневной переписке Мюнхгаузен выпрашивал оружейные скобки, мундштуки, седла, отправлял в отставку кирасира Василья Пердунова, продавал на аукционе старые кирасирские седла.
По три раза в год он сдавал отчеты о «ружье, мундире и амницыи, что годного, негодного, и на место утраченного и непринятого требуетца в добавок, табель», а также о людях, провизии. Кроме того, он вел закупку лошадей «из-за моря» — мощным кирасирам требовались породистые могучие кони.
Командир роты отправлял людей на пенсию, аттестуя их на унтер-офицерские должности в драгунские полки; рапортовал коменданту Риги генерал-лейтенанту Еропкину о бегстве двух кирасир с оружием и обмундированием и т. д.
Рапорт ротного командира Мюнхгаузена в полковую канцелярию (написан писарем, за собственноручной подписью Lieutenant v. Munchhausen). 26.02.1741
Встреча с будущей императрицей Екатериной II
Самый яркий эпизод службы барона — встреча на российской границе проезжавшей в Петербург 15-летней принцессы Ангальт-Цербстской Софии Августы Фредерики, будущей императрицы Екатерины II в сопровождении матери, в феврале 1744.
Они следовали инкогнито, но на границе была устроена самая торжественная встреча. Построенный по этому случаю полк лейб-кирасир, как заметила мать Екатерины II Иоганна Елизавета, был «действительно чрезвычайно красив».
На три дня принцессы остановились в Риге, где жили в доме советника Беккера на Зюндерштрассе. Почетным караулом из 20 кирасир с трубачом командовал Мюнхгаузен, он же провожал сани ангальтинок из города в сторону Петербурга.
«Отпущен для его нужд»
Сразу после удачной встречи, 2 февраля 1744, Мюнхгаузен женился на Якобине фон Дунтен, дочери рижского судьи. Брак был счастливым, но бездетным.
Многообещающих перспектив у Мюнхгаузена в России не было. Особых заслуг или прегрешений он не имел, без покровителя его продвижение по службе остановилось, и к 1750 он уже был старше всех поручиков своего полка.
Указ императрицы Елизаветы Петровны о производстве Иеронима фон Мюнхгаузена в ротмистры.
Тогда Иероним подал на имя Елизаветы Петровны прошение со словами, что «по тому
корпусу старее всех состою». 20 февраля 1750 его произвели в ротмистры, а 2 ноября того же года императрица отпустила «барона» вместе с женой в Ганновер «для его нужд».
Помещик Мюнхгаузен
Ротмистру кирасирского полка Мюнхгаузену дважды продлевали отпуск, чтобы он мог поделить имущество, оставшееся после смерти старшего брата Хилмара и матери, а также гибели одного из младших братьев, Георга Вильгельма Отто, на поле боя в 1747 в бою на территории современной Бельгии. Наконец, Вильгельм Вернер Генрих получил все постройки в Ринтельне, а Иерониму отошла усадьба и угодья в Боденвердере.
Усадьба располагалась на одном берегу рукава реки Везер, а фамильные леса и поля — на другом. Расстояние по прямой составляло примерно 25 метров, а в обход через единственный мост – 1 км. Мюнхгаузену надоело переправляться на барже, он велел своим работникам построить мост.
Это вызвало возмущение горожан: по новому мосту в город могли зайти бродяги, а денег на новый пост и дополнительную стражу у города не было. Некий портной возмутил народ, толпа с топорами сорвала настил моста и выбила сваи. Так как мостик был маленький и не соответствовал масштабам собрания, разломали заодно и новый забор усадьбы.
Склоки с бургомистром заполняли жизнь Мюнхгаузена. То его работники пасли скот на городском пастбище, то в залог за неуплату пошлины городской совет забирал свиней, то делили луг за Везером. Ближайшие соседи вызывали у Иеронима только раздражение.
Рассказы в геттингенском трактире и при дворе
Вместе с другими помещиками Мюнхгаузен искал убежища от скандалов в охоте и разъездах по стране. Охота была хороша тем, что затягивалась на несколько недель, собиралась огромная компания и можно было отдохнуть душой, сидя вечером за бутылкой хорошего вина. Любимым местом Мюнхгаузена был трактир Рулендера в Геттингене на Юденштрассе, 128.
В жизни прямой и правдивый человек, «барон» обладал особым свойством — когда он начинал рассказывать, то сочинял, терял голову и сам был убежден в правдивости всего, что говорит. В современной психологии такое свойство рассказчика называется «синдром Мюнхгаузена».
По воспоминаниям современников, «обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша…
Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии».
Тем, кто пытался его одернуть и уличить во лжи, другие слушатели объясняли, что рассказчик не в себе и просили не мешать ему. Мюнхгаузен в присутствии аудитории испытывал вдохновение и говорил так, что его собутыльники воочию представляли все, о чем он говорит, даже если в это нельзя было поверить.
Однажды молодые офицеры — постояльцы трактира — стали хвастать своими успехами у дам. Мюнхгаузен скромно сидел в стороне, но все же не выдержал и сказал: «То ли дело – моя поездка в санях, которую я имел честь совершить по приглашению русской императрицы…» и далее поведал о гигантских санях с покоями, залом для балов и комнатами, где резвились молодые офицеры с придворными дамами.
В каком-то месте разразился общий смех, но Мюнхгаузен продолжал совершенно спокойно, а закончив, молча доел обед.
Между тем в основе рассказа всегда лежало подлинное происшествие. Екатерина II в самом деле путешествовала в огромных санях с кабинетом, спальней и библиотекой.
Другая байка, опубликованная первой, — о куропатках, простреленных шомполом, — еще реалистичнее. Мюнхгаузен сам был свидетеем происшествия на смотре в августе 1739.
У одного солдата выстрелило ружье, забитый в дуло шомпол вылетел с силой и раздробил ногу лошади принца Антона Ульриха. Лошадь и всадник упали наземь, принц не пострадал. Об этом случае нам известно со слов британского посла, в подлинности его служебного донесения нет оснований сомневаться.
Мюнхгаузен сделался такой знаменитостью, что его стали приглашать ко двору курфюрста. «Барона» подбивали что-нибудь рассказать, и едва он начинал, все тут же замолкали, чтобы не спугнуть его вдохновения.
Литературная слава
Барон не помнил, что говорил, и потому был в ярости, когда увидел свои рассказы напечатанными.
Первая книга вышла в 1761 году анонимно в Ганновере под названием «Sonderling» (Чудак). Аноним, граф Рохус Фридрих Линар (Rochus Friedrich Lynar), жил в России в одно время с бароном. Три его рассказа — о собаке с фонарем на хвосте, о простреленных шомполом куропатках и о гончей, ощенившейся на бегу в погоне за зайчихой, — вошли потом во все сборники.
Автор не называл имя рассказчика, просто говорил, что это поведал ему один знакомый, мастер «охотничьих рассказов».
Через 20 лет, в 1781, в Берлине вышел «Путеводитель для веселых людей», где 18 рассказов излагались уже от имени вполне узнаваемого «М-н-х-з-на». Уже престарелый барон сразу узнал себя и понял, кто это мог написать, — он кричал на каждом углу, что «университетские профессора Бюргер и Лихтенберг опозорили его на всю Европу». Уже это издание изрядно обогатило геттингенских книготорговцев.
Но самое печальное было впереди: в начале 1786 историк Эрих Распе, уличенный в краже нумизматической коллекции, бежал в Англию и там, чтобы достать немного денег, написал на английском языке книгу, которая навсегда ввела барона в историю литературы, «Рассказы барона Мюнхгаузена о его чудесных путешествиях и кампаниях в России». За год «Рассказы» выдержали 4 переиздания, и в третье издание Распе включил первые иллюстрации.
Еще при жизни «барона» вышло русское издание. В 1791 был опубликован сборник «Не любо не слушай, а врать не мешай» без имени барона. Из цензурных соображений были опущены новеллы с описанием нравов русских военных и царедворцев.
Из интернета.
0 комментариев