Книги Мэри Эриа  /

3. Эксперимент

Странно было ощущать на себе чей-то взгляд. Не то что бы на меня раньше никто не смотрел, просто я была уверена, что это не делали так пристально. С тех пор как Джеймс Озборн заговорил со мной в столовой прошла уже целая неделя. Казалось бы моя невообразимо унылая жизнь вернулась в свое привычное русло. Однотипное расписание состоящее из постоянных процедур, лекарств и унылого времяпровождения. Все те же несносные лица тупоголовых санитаров, злых медсестер и бессердечного врача. Тим, который быстро пришел в себя после выплеска негодования. Мы все так же вместе завтракали, обедали и ужинали в столовой. Все так же мечтали о жизни, которой у нас никогда не будет. Я даже смирилась с тем, что из моей памяти вылетели несколько дней, которые прошли непонятно как и непонятно где. Какой смысл над этим думать? Ведь я и раньше знала, что большинство препаратов и методов лечения могут стереть не только несколько дней, но и всю твою жизнь.
Но за фасадом обыденности скрывалось, что-то куда более важное. Я чувствовала его взгляд.
Джеймс появлялся на прогулках или в общем зале так же как и любой другой пациент. Он не подходил к нам, не говорил с кем-либо еще если его к этому не принуждали и вообще вел себя словно его разум покинул тело. Вот только это было не так. Я чувствовала как он следит за каждым моим шагом. Стоило мне обернутся и я тут же натыкалась на взгляд серо-голубых глаз в которых было столько жизни сколько я не видела даже в здоровых людях. Но почему он так смотрел на меня?
-Ты снова это делаешь,- раздался недовольный голос Тима, который прервал мои размышления.
Я рассеянно перевела взгляд на друга пытаясь осмыслить его слова.
-Ты о чем?- спросила я непонимающе.
-Пялишься на Озборна,- недовольно пробормотал Тим и уткнулся в свой листок бумаги на котором он успел создать целый мир. Как долго я просидела в задумчивости? Судя по сложному рисунку — несколько часов как минимум.
-И вовсе я не пялюсь!- слегка покраснев, что было мне совершенно несвойственно, пробормотала я.
-Конечно,- усмехнувшись совсем невеселой улыбкой проговорил Тим.- Ты всего лишь не сводишь взгляда с мистера Совершенства.
-И с каких это пор он мистер Совершенство?- недовольно пробурчала я разглядывая свои неровные ногти.
Вместо ответа я услышала лишь тяжелый вздох а в следующую минуту перед мной и Тимом возник один из санитаров. Он попросил моего друга следовать за ним и я ничего не могла сделать кроме как смотреть как худощавая фигура моего Тима скрывается за большими дверьми. Откуда взялось это ужасное чувство пустоты в груди? С тех пор как Джеймс Озборн появился в нашей лечебнице мне все больше казалось, что я теряю единственного дорогого для меня человека.
Тим был прав — я действительно часто смотрела на Джеймса. Но не потому, что он привлекал меня как очень симпатичный парень. Я просто пыталась понять его. Был ли он сумасшедшим по-настоящему или же больше походил на нас? Как Джеймс оказался в лечебнице и был ли у него шанс выбраться отсюда? Была ли у него семья и жизнь до того дня как парадная дверь этой жуткой дыры закрылась за его спиной? Мне просто было интересно.
Медленная, тихая, но очень нежная мелодия зазвучала в зале. Она была такой тихой и ненавязчивой, что поначалу я даже не заметила ее, но когда мои мысли перестали занимать все пространство в голове я уже не могла не слушать. Наверное я не слышала в своей жизни ничего более прекрасного. Звуки, которые издавало старое пианино, а ведь до недавнего времени я мечтала, что бы мне дали в руки топор и позволили разрушить эту адскую штуковину, теперь стали центром всеобщего внимания. Больные смотрели на играющего разинув рты и капая слюной на деревянный пол. Несколько санитаров и медсестер, которые зачастую были безразличны ко всему, что происходило в этом зале, казалось, тоже заслушались.
Я медленно поднялась со своего места и взглянула на играющего заранее зная кого увижу. Никто никогда не играл на этом инструменте по-настоящему. Никто никогда не издавал таких красивых звуков. Но вот он, Джеймс, сидит и играет полностью поглощенный музыкой. Его длинные ловкие пальцы умело перебирают клавиши.
Вслушиваясь в музыку я постепенно забываю о своих переживаниях на счет Тима. Забываю обо всем что могло бы быть важно. Нежная мелодия полностью поглощает меня и тогда я закрываю глаза и представляю себя где-то далеко отсюда. Где-то где жизнь гораздо проще и радостнее.
Мне хочется подойти поближе, но я остаюсь на месте, боясь, что любое мое движение может разрушить мгновение покоя. Некоторые больные начали кружится вокруг свое оси, раскачиваться туда-сюда и улюлюкать. Но я не замечаю их. Я лишь слушаю мелодию, которая способна проникать в самое сердце согревая его изнутри.
Но потом мелодия оборвалась не достигнув своего логического завершения. Будто кто-то просто захлопнул крышку пианино а вместе с ней и мои мечты о лучшей жизни.
Я открыла глаза и увидела, что рядом с Джеймсом стоят двое санитаров. Лица у них как всегда суровые, голоса грубые а мышцы угрожающие. Многие больные боялись этих чертовых тварей в белом. Они начинали дрожать и пятится назад будто видели опасных и ядовитых гадюк. Вот только Джеймс смотрел на всех с холодным безразличием. Его совершенно не пугали санитары и вид у него был даже скучающим.
Мне не хотелось признаваться даже самой себе, что в какой-то мере я им восхищалась.

Грозы часто сеяли панику среди пациентов лечебницы. Многие из тех кого я видела из-за дня в день начинали метаться в разные стороны, кричать, стонать и порой даже рвать на себе волосы стоило лишь громкому раскату грома потревожить их и без того хрупкий покой. Именно поэтому, когда первые капли стали барабанить по крышам и окнам, нас всех разогнали по палатам.
Моя палата была маленькой. Даже слишком маленькой. Высокие серые стены. Одна единственная железная кровать, стол, привинченный к полу, табурет и небольшой умывальник. Вот и все что здесь было. Никаких личных вещей. Ничего, что было бы мне дорого.
После обеда я оказалась запертой в этой чертовой палате. Поначалу я пыталась слушать лишь завывания яростного ветра за окном, звуки барабанящего дождя по карнизу, раскаты грома. Но вскоре шум, который создавали больные стал невыносимо громким. Мне казалось, что еще чуть-чуть и я сама начну кричать. Мне хотелось что бы все они заткнулись. Хотя еще больше я, пожалуй, хотела просто оказаться подальше от этого места. Или хотя бы вне этой палаты.
Без особого энтузиазма я стала расхаживать по своей маленькой палате а затем подошла к железным дверям. Я была уверена, что они заперты. Нас всегда запирали. Но когда мои руки коснулись двери она легко открылась. Мгновение я стояла не веря собственным глазам и тупо пялясь перед собой а затем, спохватившись, шмыгнула в коридор закрыв дверь за собой.
В коридоре было прохладно и сумрачно. Окна были лишь в обоих концах коридора и этого было недостаточно, что бы осветить столько пространства. Мои босые ноги быстро замерзли, но я не собиралась возвращаться в свою палату за обувью. Впервые в жизни у меня появился шанс… шанс на что? Сбежать?
Я не могла сбежать.
На самом деле я всегда это знала. Что-то привязывало меня к этой лечебнице, но я не понимала что именно. Я была умной и ловкой. По крайней мере этих качеств было достаточно, что бы разработать план и попросту сбежать из этого места, но я никогда бы так не поступила. Не из-за Тима, который был моим другом и которого я не могла бросить, не из-за себя самой ведь я не верила в свое безумие. Я просто чувствовала, что в этом мире было что-то от чего мне стоило держатся подальше. Хотя нет. Не так.
Я должна была держатся подальше от мира.
Я была опасна или мир был опасен для меня? Черт его знает. Я просто не могла уйти и точка. Это все, что я о себе знала. Но сейчас я могла бы побродить по лечебнице. Это было чем-то вроде недолгой иллюзии свободы. Да, мне достанется когда кто-то из санитаров заметит меня. И да, скорее всего я пожалею о своем решении так бестолково упустить возможность на побег, но что поделаешь? В конце концов меня давным давно признали сумасшедшей. Так давно, что я даже не помнила когда именно это случилось.
Поэтому я пошла дальше по коридору. Никто не остановил меня. Вокруг воцарила мертвая тишина прерываемая лишь шумом дождя и грома. Почему-то мне стало жутко, хотя я и хотела, что бы завывания и крики больных стихли. И все же теперь становилось не по себе от их тишины.
Свернув за угол я прошлась вдоль нескольких свободных палат а затем заметила, что одна из дверей слегка приоткрыта. Не знаю откуда взялось мое любопытство, но я быстро прошмыгнула по коридору и затаилась у этой самой двери готовая сорваться с места как только услышу чьи-то шаги.
Звук капельницы и чьего-то тяжелого дыхания стал более отчетливым чем гроза за окном. Секунда колебаний и вот я уже заглядываю в чью-то палату. Вот только это не палата. Это одна из процедурных где обычно делали уколы или применяли ЭСТ. Какое-то смутное воспоминание закралось в мой рассудок. Мне показалось, что я уже видела эту высокую кушетку, ощущала запах особенных препаратов, которые еще никогда не встречала. Звук разбиваемого стекла прозвенел в моей голове и я невольно подняла взгляд к окошку под потолком. Кто-то неловко заклеил его пленкой и скотчем, которые грозили вот-вот оторваться. Из-за ворвавшихся в палату дождевых капель я ощущала запах сырости.
Странные чувства заполнили меня. Злость, страх, отчаянье… мне нужно было убраться отсюда пока кто-нибудь не заметил меня, но я стояла как вкопанная а в следующую минуту мои ноги сами понесли меня внутрь процедурной. Глаза искали что-то на полу, но я не могла понять что пока не увидела маленький осколочек. Он лежал в небольшой выбоине рядом со стеной и поблескивал в мутном свете одной единственной лампы.
Мне больно. Мои руки и ноги изодраны, но я продолжаю куда-то идти. Откуда взялись эти образы? Я недоверчиво взглянула на все еще перебинтованные ладони а затем подняла одну из ног так, что бы можно было рассмотреть ступни. Сотни маленьких царапин и ран усеивали всю ногу от самой пятки и вплоть до большого пальца. Как это произошло?
-Я думаю, что можно оставить его на препарате до самого утра. Если мы не продвинемся в исследовании, то возьмем что-нибудь более сильное,- проговорил знакомый бодрый голос всего в нескольких шагах от процедурной.
Мое сердце упало в пятки а лицо побледнело когда я осознала, что доктор Оливер, этот чертов негодяй, вот-вот застукает меня вне палаты. Тогда мне уж точно не поздоровится. Я лихорадочно оглянулась по сторонам и вот оно: мое спасение!
Юркнув к большому шкафу с белыми халатами я легко поместилась в нем и закрыла за собой дверцы в тот же момент когда доктор Оливер вошел со своей помощницей в процедурную. Они подошли к высокой кушетке на которой лежал какой-то бедняга. Я дежа не рассмотрела кто именно это был. Я могла лишь слышать его тяжелое и прерывистое дыхание.
-Все отлично,- заключил доктор Оливер внимательно осматривая пациента.- Препарат уже начинает свое действие и если наша теория подтвердится мы сможем применить его на главной подопытной.
Главной подопытной?
-Думаете это не опасно после того, что произошло в прошлый раз?- спросила ассистентка доктора Оливера. У нее был до жути писклявый голос.
-На этот раз мы примем более радикальные меры предосторожности,- проговорил доктор своим жизнерадостным голосом садиста.- К тому же то, что показала нам Каталина Ботрайт лишь доказывает правильность наших теорий на ее счет. Хотя пожалуй она открыла нам нечто большее. Нечто на что мы даже не рассчитывали.
Теории на мой счет? Нечто больше? На что они расчитывали? Какого черта здесь происходит?
-Думаю, если исследования будут идти тем же ходом, что и сейчас, то уже через неделю мы сможем перейти к главной цели,- проговорил удаляющийся голос доктора Оливера.- Это станет самым большим открытием человечества.
Голос доктора Оливера затих в коридоре. Еще какое-то время я сидела в шкафу пытаясь осмыслить услышанное а затем стала осторожно выбираться. В палате не было никого кроме бедняги над которым эти изверги ставили какой-то эксперимент. Они делали это, что бы в чем-то убедится а затем занятся мной. Чем больше я думала о словах доктора Оливера тем меньше понимала их смысл. Что я могла показать им? Когда? И что случится через неделю?
Я тихо подкралась к высокой кушетке на которой лежал кто-то из больных. Даже скудное освещение не могло помешать мне разглядеть лежащего. Темные волосы прилипали ко лбу и щекам, челюсть была сжата а на лице застыла гримаса боли. Его руки были надежно прикованы к койке. Я заметила как напряжено его тело. Как играют мышцы под серой рубашкой.
Джеймс будто бился в агонии, но одновременно не мог пошевелится.
Ужас ударил меня с силой мчащего на полной скорости паровоза. В правую руку Джеймса была воткнута игла от капельницы и какой-то непонятный раствор вливался в его вены. Я не была врачом и мало что знала о медицине, но понимала, что эта дрянь источник боли парня. И именно эту дрянь будут вкалывать мне если поймут, что она каким-то образом действует на Джеймса.
-Тали,- шепотом произнес чей-то голос.
Я подпрыгнула на месте и резко обернулась готовая увидеть в дверях процедурной кого-то из санитаров или же самого доктора Оливера. Но дверь была по прежнему закрытой. Может показалось?
Что-то горячее коснулось моей ладони и я взглянула на нее. Правая рука Джеймса слабо ухватилась за мои пальцы. Длинные пальцы, которые еще этим утром играли одну из самых красивых мелодий, которую я когда-либо слышала, сейчас дрожали от напряжения. Я взглянула на измученного парня и наткнулась на проницательный взгляд серо-голубых глаз. Он ничего не говорил. Просто смотрел на меня. А я не знала, что должна сделать. Я чувствовала, что у него жар. Видела как пересохли и потрескались его губы а глаза сияют так словно он был в лихорадке. Что эти сволочи сделали с ним?
Мне стало страшно. Не только за себя, но и за Джеймса. Он был странным, довольно мрачным и пугающим, но я все равно не хотела, что бы он страдал. И дело была не в странной особенности, которая притягивала меня к нему, а в банальном сочувствии.
Я должна была помочь ему.
Осторожно взяв ладонь Джеймса, которая удерживала меня, я положила ее обратно на кушетку. Обойдя парня я остановилась с другой стороны чувствуя на себе его пристальный взгляд. Действуя с огромной осторожностью я вытащила из его вены иглу. Он вздрогнул, но не издал ни звука. Теперь непонятная прозрачная жидкость капала на пол. Окно, в котором теперь уже свободно трепался кусок пленки, было всего в шаге от меня и тогда я просто выкинула конец капельницы. Теперь отрава стекала туда где не оставалось следов.
Не оглядываясь я прошла вдоль процедурной и схватила металлическую кружку, стоящую на столе в углу. Набрав в нее прохладной воды я снова вернулась к Джеймсу. Его взгляд по прежнему мог прожечь во мне дыру, но сейчас в нем была тень недоверия.
-Это вода,- тихо прошептала я подходя еще ближе и смотря Джеймсу прямо в глаза. Мои руки слегка дрожали.- Ты ведь хочешь пить?
Джеймс едва заметно кивнул и перевел взгляд на кружку. Мои пальцы запутались в темных прядях мягких волос, когда я приподнимала его голову и помогала Джеймсу выпить воды. Он делал жадные глотки и быстро осушил кружку. Похоже вода помогла ему совсем немного расслабится и боль, вызванная непонятным препаратом, отступила.
-Спасибо, воробушек,- сонно проговорил Джеймс. Его голос был сиплым и глухим.
-Почему воробушек?- наверное это был самый глупый вопрос в данной ситуации.
Джеймс боролся с надвигающимся на него сном и все еще пытался следить за мной своим пристальным взглядом. Но его тело было истощено и я знала, что он вот-вот отключится.
-Потому что ты как воробушек,- проговорил парень и на его губах мелькнула слабая улыбка.- Маленькая, но очень живучая.
Его веки затрепетали а затем закрылись. Я не знала, что сказать да и в словах уже не было никакого смысла. Джеймс погрузился в сон и на этот раз его тело расслабилось а лицо не казалось таким суровым. Какой-то отголосок вины кольнул меня в груди, но я попыталась избавится от этого чувства. Не вышло. Мысль о том, что Джеймс оказался подопытным из-за меня не выходила из моей головы.
Но что они хотели выяснить? Что означали слова доктора Оливера? Что я могла такого сделать ради чего врачи решились ставить эксперименты на людях? Понятия не имею. Но я узнаю. Что бы эти уроды не задумали у них ничего не выйдет. Я не позволю.
Когда вся отрава из подвешенного пакета вылилась за окно я осторожно прикрепила иглу, теперь уже с пустой капельницей, туда же где она была. Джеймс даже не проснулся от укола. Не оставляя никаких следов своего пребывания здесь я понадеялась, что до самого утра никто не войдет в процедурную и утром врачи решат, что вся та дрянь, которая мучала парня, теперь в его крови. Это поможет мне выиграть время и составить план действий.
Почему-то мне совсем не хотелось оставлять Озборна одного. Я стояла у его кушетки наблюдая как его грудь мерно вздымается и опускается, как длинные ресницы отбрасывают тени на щеки и как его сухие губы слегка приоткрылись. Он казался слишком беззащитным пока спал и мне не хотелось, что бы этим кто-то воспользовался. Подобные чувства были для меня совсем незнакомыми, но мне казалось, что они не так уж и плохи пока я в них не признаюсь вслух. В конце концов, разве стремление защитить кого-то так уж плохо? Пускай этим кем-то и будет парень, который совсем недавно пытался меня убить.
Я осторожно убрала прядь мокрых от пота темных волос с лица парня.
И все же мне нужно было возвращаться в свою палату. Просто чудо, что до сих пор никто не поднял весь персонал на ноги из-за моей пропажи. Должно быть из-за грозы санитары и медсестры были куда более заняты невменяемыми и перепуганными больными. С чего бы им интересоваться моей скромной персоной?
Мне удалось выскользнуть из процедурной, пройти по коридорам и вернутся в свою палату незамеченной. Забираясь в холодную постель я очень хорошо понимала, что с завтрашнего дня все будет по другому. Завтра я перестану быть просто безропотной пациенткой, которая относится к своему заключению как к чему-то само собой разумеющемуся.
Завтра я стану чем-то большим.

Содержание
Следующая глава — Союзники и жертвы
0 комментариев

  /