7. Под влиянием

mary_eria Автор: mary_eria
Проект: Книги Мэри Эриа

Опубликовано:

Поделиться:


Часть вторая
Зов среди могил

— Мэриан, — позвал меня давно забытый и в то же самое время знакомый голос.
Я все еще была во тьме, но сейчас я не падала, а просто стояла посреди пустоты. Я не знала, где начинается пол, а где потолок. Вокруг не было ни единого лучика света, но каким-то образом я увидела отца. Он был таким же, каким я его запомнила, хотя со дня его смерти прошло шесть лет.
Высокий, светловолосый мужчина с крепким телосложением и слишком широкими плечами. Его зеленые глаза сверкали, как два драгоценных камня, а в чертах лица, которое, наверное, когда-то было красивым, всегда проявлялась жесткость. Он смотрел на меня взглядом, полным ожидания, и в то же самое время разочарования. Этот взгляд преследовал меня все мое детство, и я не хотела видеть его после собственной смерти.
— Что ты здесь делаешь? — резко спросила я, стоя на расстоянии вытянутой руки от отца. — Ты не воспоминание.
Отец смотрел на меня выжидательно, будто я сама должна была понять. Это была его жизненная позиция. Он лишь приказывал, но никогда ничего не объяснял. Но сейчас я не была маленькой послушной девочкой с задатками серийного убийцы. Я была взрослой и опасной, и пускай я не могла убить его, ведь он уже был мертв, я могла послать его к черту.
— Я надеялся, что ты продержишься чуть дольше, — вздохнул отец с явным разочарованием. — Авария? Серьезно?
Я сузила глаза, глядя на него.
— Кто бы говорил. Из-за чего ты там ласты склеил? — едко проговорила я.
Отец хмыкнул, взглянув на меня как-то по-новому. Кого он помнил? Он умер, когда мне было одиннадцать, и уже тогда я стала неплохим стражем. Я сражалась с демонами и их отпрысками наравне с Калебом, но отец все равно видел во мне кого угодно, но только не повод для гордости. Уже тогда я понимала, что ненавидела его, но моя ненависть не успела развиться, так как вскоре после моего посвящения в стражи он умер. И я до сих пор не знала, что именно с ним случилось. Никто не знал. Мы нашли его тело растерзанным в самых глухих кварталах Лос-Анжелеса, и даже тогда я не почувствовала ни боли, ни сожаления. Я восприняла его смерть как что-то само собой разумеющееся, и поэтому для меня это не было ударом.
— Ты выросла, — кивнул отец, осматривая меня с ног до головы. То, что у меня было тело, удивляло, ведь до этого момента я была частью тьмы. Я не существовала.
— Господи, это что новая форма ада? — спросила я, скрещивая руки на груди. — Мне теперь тебя вечность терпеть?
Отец проявлял несвойственное для него терпение. Он просто смотрел на меня очень внимательным взглядом.
— Ты не умерла, — проговорил он спустя какое-то время. — По крайней мере, это ненадолго.
Я удивленно посмотрела на него, и все мое напускное высокомерие стухло.
— Я разбилась на машине, — проговорила я, нахмурившись. — И уже давно.
— Время — странная вещь, — задумчиво проговорил отец. — Особенно в этом месте. Но поверь, ты тут совсем мало.
Для меня прошла целая вечность. Тьма и пустота, которые сменялись обрывками воспоминаний, были для меня похожи на целую отдельную жизнь.
— Прошло не больше двух минут, — сказал отец, наблюдая за мной. — И очень скоро тебя вернут.
Вернут? Значит, я снова вернусь к своей жизни? К войне, которую мне приходится вести в одиночку? До этого момента я и не осознавала, как сильно хотела остаться во тьме, где не нужно ничего решать и ни за что сражаться. Я хотела сдаться. Впервые в жизни мне действительно захотелось сдаться.
В тот краткий миг слабости я совершенно не ожидала услышать голос Тейта. Он доносился откуда-то издалека и был слегка приглушенным, но я отчетливо слышала, как он звал меня и как сильно он матерился. Что происходит? Паника стала медленно проникать внутрь моей души, снова заставляя меня что-то чувствовать. Нет!
— Мэри! — неожиданно отец попытался ухватить меня за руку, но его пальцы скользнули вдоль моей бледной кисти, которая на самом деле не была материальна. Я была духом без физического тела, а значит, меня нельзя было схватить и удержать. — Мэри не верь никому. Мир, в котором ты осталась, будет пытаться уничтожить тебя.
— Я не понимаю, — почти на грани истерики проговорила я, когда почувствовала какое-то жжение в груди. Будто кто-то прикладывал к ней раскаленные утюги. Разве призраки могут чувствовать боль?
— В мире, где царит тьма, ты станешь последним лучом света, — проговорил отец, но его голос стал отдаляться. — Они знают об этом. Ты не должна верить никому, даже собственной семье.
— Что? — ошарашено спросила я, цепляясь за голос отца, словно за спасательный круг. Что-то тянуло меня назад к боли, и я не хотела этого. Я хотела остаться во тьме, которая обещала мне покой, а не возвращаться к свету, полному боли. Паника заполняла меня все больше и больше. — Что это означает?
— Прощай, Мэриан.
— Нет! — закричала я, но было слишком поздно.
Вспышка адской боли, разлившаяся по всему моему телу, выдернула меня из тьмы, и тогда я резко распахнула глаза, увидев темное грозовое небо над головой. Запах разгоряченного метала и крови ударил мне в ноздри, а перед глазами все поплыло.
— Она очнулась! — прокричал кто-то, но у меня не было сил даже голову повернуть и посмотреть на того, кто это был.
Я лежала на чем-то очень холодном и твердом, а надо мной была тяжелая серая туча, которая грозила вот-вот разорваться. Кто-то склонился надо мной, и я не сразу смогла рассмотреть лицо этого человека. Серебристые волосы намокли, и лицо Тейта выражало злость и облегчение одновременно. Он смотрел на меня долгим и очень пристальным взглядом, будто хотел убедиться, что, когда он заговорит, я его услышу.
— Ты идиотка, Мэриан Озборн, — проговорил Тейт очень отчетливо и делая ударение на каждом слове.
Я попыталась заговорить, но во рту стоял привкус моей собственной крови, а мои силы были на уровне разряженной батарейки в пульте. И очень скоро даже этого стало недостаточно, и я снова потеряла сознание, но на этот раз я была уверена, что очнусь, так как тьма больше не предвещала спокойствия.

Яркий свет пробивался даже сквозь закрытые веки. Я попыталась открыть глаза, но это далось мне с трудом. Какая-то тяжесть давила на меня, заставляя снова вернуться в сон, но я сражалась с этой тварью до победного вздоха. Вокруг воняло какими-то лекарствами, а где-то рядом со мной пищали приборы, считающие мой пульс. Я была опутана кучей всяких трубочек и прочей медицинской фигни. Больше всего на свете я ненавидела больницы. В них всегда витал запах смерти, а мне этого хватало и в повседневной жизни.
Я попыталась сесть, и все тут же закрутилось волчком вокруг. Упершись ладонями в кровать, я низко опустила голову и свесила ноги с высокой койки. Прибор, измеряющий мой пульс, пронзительно запищал от того, что мое сердце стало биться чаще, чем крылья у колибри. Раздраженно взглянув на чертову бандуру, я сдернула со своей руки все провода, оставив только трубку от капельницы. Наверняка, это было обезболивающее.
На экране появилась ровная линия, которая в обычных случаях говорила о смерти. Не понимая, почему, наверняка, виной были обезболивающие, но я рассмеялась. Чувствуя себя, как под кайфом, я попыталась встать на ноги и чуть было не завалилась на пол. Легкая волна боли прокатилась по моему телу, но я проигнорировала ее. Ноги коснулись ледяного кафельного пола, и я отметила, что на мне легкая больничная рубашка до колена. В таком виде пройти незамеченной будет сложно, но искать свои вещи я не смогла бы. За окном царила кромешная темень. Значит, сейчас была глубокая ночь и, возможно, весь немногочисленный персонал больницы где-то спит. По необъяснимым причинам я чувствовала острую потребность в том, чтобы уйти отсюда подальше.
Возможно, виной всему были мои детские воспоминания? Я не часто бывала в больницах, хотя травм у меня было больше, чем у боксерской груши, но каждый раз, стоило мне оказаться в этом чертовом месте, все тут же становилось еще хуже, чем обычно. В моей жизни больница была предвестником огромных проблем.
Именно поэтому я схватилась за капельницу, которая была на колесиках, и, сделав ее своей опорой, стала медленно двигаться в сторону двери. Ноги заплетались и путались. Я чудом не растянулась на полу. Перед глазами плясали темные пятна, и все вокруг было каким-то размытым. Я будто находилась в каком-то кошмарном сне. Мозг отказывался работать исправно, и поэтому я не сразу смогла повернуть ручку на входной двери, но, когда мне это все же удалось, я еще какое-то время вспоминала, как именно нужно открывать дверь.
Коридор в больнице был таким же мерзким, как и сама палата. Слишком яркие лампы освещали это жуткое место, которое выглядело обманчиво светлым. Стены мятно-зеленого цвета, белый пол, выложенный плиткой, кое-где стояли каталки и искусственные цветы. Будто тут было мало мертвых людей, и именно поэтому они решили добавить еще и мертвые растения.
Что-то кольнуло меня в левом боку, и, опираясь о стену, я взглянула на то место. Белая рубашка стала быстро пропитываться алой кровью. Я не чувствовала особой боли и, находясь в каком-то потерянном состоянии, дотронулась до места, где наверняка разошлись швы. На моих пальцах заблестели алые капельки, и это снова показалось мне смешным. Черт, я действительно надеялась, что дело в обезболивающих, а не в том, что у меня поехала крыша.
Держась за стену и абсолютно не волнуясь о том, что я оставляю на ней кровавые следы, я стала медленно продвигаться по коридору. Я понятия не имела, куда иду и зачем, но чувствовала, что для меня очень важно оказаться подальше от этого места. Почему? Да черт его знает.
Я сделала несколько нетвердых шагов, прежде чем за моей спиной раздались неприлично громкие ругательства.
— Ты что спятила? — выругался Тейт, оказавшись предо мной, словно из ниоткуда.
Я посмотрела на него затуманенным взглядом, и в этот момент мои ноги подогнулись. Наверное, я добавила бы себе еще несколько серьезных травм, если бы Тейт вовремя не схватил меня за талию, прижав к себе. Я почувствовала его запах, и он показался мне лучшим, что я когда-либо чувствовала, особенно по сравнению со смрадом этого места.
— Ты так хорошо пахнешь, — не думая, пробормотала я.
Тейт посмотрел на меня с высоты своего роста, но его лицо было суровым и злым. Почему он всегда был таким злым?
— Сестра! Кто-нибудь, мать вашу! — прокричал он, привлекая внимание чертовых дежурных.
Я вцепилась в ворот его рубашки, которая уже была выпачкана моей кровью.
— Нет! — проговорила я, все еще чувствуя слабость. Мои ноги больше не слушались меня, и если бы Тейт не прижимал меня к себе, я бы уже давно упала. — Я не хочу возвращаться туда! Забери меня отсюда.
Тейт снова опустил на меня взгляд, и его странные серебристые волосы упали на глаза. Интересно, почему я никогда не задумывалась о том, что у него такой странный цвет волос?
— Тебе нужна помощь, — сказал он сухо, но при этом легким касанием кончиков пальцев убрал пряди моих волос с моего лица. — И ты под кайфом.
Я попыталась отпихнуть его, но Тейт был очень сильным. Даже одной рукой он удерживал меня достаточно крепко, чтобы я не растянулась на полу.
— Отвали, — проговорила я, понимая, что он моя единственная опора. — Я не под кайфом.
Кто-то из врачей или медсестер уже спешил к нам с каталкой.
— Неужели? — спросил Тейт, и в мгновение ока я оказалась у него на руках. Я не понимала, как так получилось. Еще секунду назад я почти стояла на ногах, а теперь уже была в надежных и сильных руках своего ненормального одноклассника. Почему он делал это?
Я рассмеялась, когда Тейт положил меня на каталку, совершенно не замечая озадаченных врачей вокруг. Они повезли меня куда-то, и Тейт шел рядом со мной. Лежа на каталке, я смотрела на его окровавленную темную рубашку, рукава которой были закатаны до локтя обнажая сильные руки. На бледной коже можно было рассмотреть узор голубых вен, а при каждом его движении мышцы тут же напрягались. Мне захотелось увидеть его без рубашки. Очень некстати.
— В чем дело? — спросил Тейт, взглянув на меня.
Я усмехнулась.
— Тебе было бы лучше без этой рубашки, — проговорила я, слегка склонив голову.
Тейт усмехнулся и, когда врачи остановили каталку в какой-то палате, наклонился надо мной. Его дыхание обожгло мне ухо и шею.
— Я напомню тебе это, когда ты придешь в себя, — пообещал он тихим шепотом, от которого мурашки шли по коже.

Я снова потеряла счет времени, но сейчас это было не из-за моего пребывания во тьме. Туманные сны и видения, навеянные препаратами, сменялись вспышками боли, когда те переставали действовать. Я больше не воспринимала реальность и не могла отличить ее от сна. Несколько раз я видела маму. Она постоянно плакала и звала меня. Еще вокруг меня постоянно были люди в больничной одежде, но чаще всего я видела Тейта. Странно, но осознание того, что он сидит рядом, успокаивало меня. Будто он был моим защитником, вот только я не понимала, от чего меня нужно защищать.
Иногда мне хотелось кричать, так как боль становилась невыносимой, и тогда я чувствовала, как его рука крепко сжимает мою ладонь. Это, конечно же, не могло утихомирить боль, но все же как-то помогало. А затем мне снова вкалывали обезболивающие, и я отключалась, так и не спросив у Тейта, что он тут делает.

— Черт,- выдохнула я, в очередной раз придя в себя. Но на этот раз все было немного по-другому. Ноющая боль разливалась по всему моему телу, и это обостряло мое восприятие всего, что было вокруг. Впервые за долгое время я пришла в себя по-настоящему.
— Знаю, — раздался голос совсем рядом со мной. — Они почти полностью сняли тебя с обезболивающих. Наверное, им надоело, что ты постоянно посылаешь всех к черту.
Я повернула голову и наткнулась на серый взгляд Тейта. В палату сейчас проникал мягкий зимний свет, и поэтому парня было видно особенно хорошо. Его волосы напоминали мне снег, а взгляд грозовое небо.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, покраснев от осознания того, что могла взболтнуть чего-нибудь ненужного, пока была под действием лекарств.
Тейт усмехнулся одной из тех улыбок, которые не предвещали ничего хорошего.
— Как же я мог пропустить такое? В течение двух дней слышать от тебя, насколько я сексуален, было очень приятно, — самодовольно проговорил он.
Я скривилась так, будто только что проглотила лимон.
— Надеюсь, ты все очень хорошо запомнил? — сухо спросила я. — Потому что больше я этого никогда не повторю.
Тейт придвинул кресло, в котором сидел, поближе к моей кровати.
— Черт, — с притворной досадой проговорил он. — Так и знал, что нужно было снять тебя на камеру.
Я состроила ему рожицу, и парень усмехнулся. Мне было ужасно неловко из-за того, что я могла ему наговорить, но еще хуже было осознание, что Тейт теперь не упустит возможности посмеяться надо мной. Думаю, именно это он и хотел сделать, но дверь в палату открылась, и я увидела маму.
Она была бледной, под глазами залегли тени. Увидев меня в сознании, мама тут же бросилась к кровати, и в ее глазах блеснули слезы. Тейт с несвойственной для него тактичностью отошел в сторону и очень скоро вышел из палаты, оставив меня и маму наедине.
— Мэри, — прошептала она, осторожно поглаживая мою руку. Только сейчас я осознала, что мои запястья привязаны к койке. Сказать, что мне это не понравилось, значит, ничего не сказать.
— Все нормально, — пробормотала я, не сводя взгляда со своих оков. — Я в норме.
Мама поджала губы, и по ее щекам потекли молчаливые слезы.
— Это не норма, Мэриан, — прошептала мама, силясь справится со слезами. — Разбиться на машине и пробыть два дня в полукоматозном состоянии ненормально. Тебе сделали переливания крови, и ты приходила в себя только, когда обезболивающие переставали действовать
Я не помнила практически ничего с момента аварии. В сознании остались какие-то нечеткие картинки, но они больше были похожи на бред наркомана, чем на реальность.
— Мне закатить истерику? — осведомилась я, взглянув на маму. Возможно, я впервые попала в настолько серьезную переделку, но ведь и раньше я бывала на грани жизни и смерти. Хотя, отчасти я понимала маму. По крайней мере, пыталась понять. Она потеряла мужа и сына. Я последний родной человек, который у нее остался, и неудивительно, что она переживает за меня.
— Как Мэтью? — спросила я, желая сменить тему.
Мама отвела взгляд, посмотрев на свои худые руки, сложенные на коленях. По ее глазам я поняла, что все очень плохо.
— Он мертв? — спросила я без должного беспокойства или страха.
Почему я была такой? Почему не испытывала жалости к этому парню? Ведь он не был плохим, просто ему не повезло. К тому же, он предал меня ради сестры. Он хотел вернуть ее, хотя сама я не верила в то, что она жива. Разве я не пошла бы на все на свете, чтобы защитить свою семью? К тому же, невозможно предать того, кому никогда не был верен.
— Бедный мальчик умер еще до приезда скорой, — проговорила мама, а затем задрожала всем телом. Мне захотелось прикоснуться к ней, чтобы хоть как-то успокоить, но мои руки все еще были привязаны к кровати, и мое раздражение по этому поводу взлетело до нового уровня. — Господи, Мэри, если бы не Тейт, то ты…
Я нахмурилась. Было как-то странно слышать имя Тейта из маминых уст. Будто он был чем-то настолько неприличным, о чем обычно родителям не рассказывают. К тому же, то, что он был в больнице, вызывало у меня неловкость. Какое впечатление он произвел на мою маму?
— О чем ты? — спросила я, слегка приподнимаясь на локтях, из-за чего все тело заныло, а вспышка боли пронзила левый бок. Должно быть, именно там была самая серьезная рана. — При чем тут Тейт?
Впервые с тех пор, как я увидела маму в этой чертовой палате, она улыбнулась. Только это не принесло мне никакого облегчения, так как улыбка эта была коварной.
— Почему ты не рассказывала мне о нем? — спросила она, и ее глаза неодобрительно сузились. — Такой милый мальчик.
Милый мальчик? Тейт? Да скорее сам сатана сойдет за ангела, чем Тейт за “милого мальчика”.
— Ты сейчас уверена, что не ошибаешься? — спросила я подозрительно.- Тейт – это.тот парень со странным цветом волос, высокий и слегка ненормальный?
Мама посмотрела на меня с упреком. У меня чуть челюсть не отвисла. Да что случилось за то время, пока я была не в себе? С каких пор они стали лучшими друзьями?
— Этот парень спас тебе жизнь. Именно он вытащил тебя из машины, прежде чем она взлетела на воздух, — проговорила мама, и ее лицо снова осунулось, а единственный проблеск света погас в глазах. — Тейт сидел рядом с тобой все время, что ты пробыла тут. Он лишь один раз за все это время домой съездил, но вернулся спустя час. И это при том, что ты в больнице уже несколько дней!
Я тупо пялилась на маму, не веря ни единому слову. Зачем Тейту делать все это для меня? Но, вспомнив ту ночь, когда в мой дом ворвался Себастьян со своими приспешниками, я осознала, что он не впервые спас мне жизнь. Откуда он знал, когда и где нужно появиться, чтобы вытащить меня из дерьма? Ведь в ту ночь он уж точно не грибы в лесу собирал. И в день аварии я не говорила ему, где находилась. Откуда он обо всем узнал?
— Думаю, — прервала мама мой поток параноидальных мыслей. — Что этот парень как раз, то, что тебе нужно.
Я посмотрела на маму так, будто она была не в себе.
— Ты знаешь его всего несколько дней, а уже готова нас поженить? — спросила я сухо.
Мама как-то натянуто улыбнулась, а ее глаза затуманились. Складывалось впечатление, что она провалилась в какие-то свои собственные воспоминания, и они были не самыми худшими. К своему собственному недовольству я вспомнила отца. Я знала, что мои родители любили друг друга, но всегда считала, что было бы лучше, если бы мой отец никогда не встретил мою мать. Он разрушил не только наши с Калебом жизни. Он разрушил и мамину жизнь тоже.
— Никогда не стоит отвергать человека, который готов на подвиги ради тебя, Мэри, — проговорила мама, и я не до конца поняла, о ком именно она говорила. О Тейте или о моем отце?

Содержание.
Следующая глава — Без ответов.
0 комментариев