6. Падая во тьму

mary_eria Автор: mary_eria
Проект: Книги Мэри Эриа

Опубликовано:

Поделиться:


Мне казалось, будто я тону. Тьма заполняла все вокруг, и чувство невесомости создавало впечатление вечного падения. Будто я проваливалась все глубже и глубже во тьму, не зная, будет ли когда-нибудь этому конец. Я была мертва? Нет. Этого не может быть. Хотя… почему нет?
Каждый человек верит в свое бессмертие. До последнего вдоха мы верим, что смерть никогда не заберет нас, ведь никто не знает каково это – перестать существовать. Вот и я не верила в свою смерть, хотя она была ближе ко мне, чем к любому другому человеку. Но разве это и есть загробная жизнь? Где же свет в конце тоннеля? Неужели смерть – это вечное падение во тьму?
— Ты знаешь, кто ты, Мэри? — раздался знакомый хрипловатый голос, который я слышала лишь в детстве. — Ты знаешь, какое предназначение у нашей семьи?
Я все еще была во тьме. Все еще падала. Но голос отца звучал так отчетливо и ясно, что я почти поверила в его реальность. Я попыталась позвать отца, но мой голос исчез. Я пыталась ухватиться за что-то, но вокруг ничего не было. Только пустота и всепоглощающая тьма. А еще страх. Страх перед тем, что это и есть моя новая вечность. Я не хотела этого. Все, что угодно, лишь бы не эта пустота.
— Ты знаешь, кто ты, Мэри? — снова задал свой вопрос отец.
— Я Мэри Озборн, — ответила я и не я одновременно. Это был мой голос, но он был детским и еще не лишенным наивности. Я не понимала, что происходит, до тех пор, пока тьма не стала рассеиваться. Словно лучики света через плотную пелену тумана, я увидела собственные воспоминания. Значит, теперь предо мной должна была промелькнуть вся моя недолгая жизнь? Черт, это было еще хуже тьмы и пустоты.
Я увидела себя. Точнее шестилетнюю себя. Девочку с двумя косичками и большими карими глазами, которые всегда были широко открыты. Девочку, которая еще верила в чудеса и в то, что мир не так уж и плох. Я почувствовала, что стою перед своим прошлым, и это заставило меня задрожать. Девочка с косичками смотрела прямо на меня большими и наивными глазами. Она еще не знала, кем станет и на что будет способна, но я понимала, что совсем скоро все изменится. Хотела ли я помешать всему этому? Хотела ли изменить свою жизнь? Сделать ее нормальной? Я не знала. Я никогда даже не допускала мысли о том, что все могло быть по-другому. Я просто жила так, как мне это внушили еще в детстве.
— Ты не просто Мэри Озборн, — проговорил мой отец, и девочка обернулась. Он стоял прямо за ее спиной, но почему-то смотрел на меня. — Ты страж Энохиана.
— Как это? — спросила малышка. — Я должна что-то охранять?
Отец кивнул, и его зеленые глаза вспыхнули огнем, которого маленькая Мэри никогда прежде не видела, но я, теперешняя, знала слишком хорошо. Для малышки этот человек был воплощением любви и доброты, но для меня, семнадцатилетней Мэри, это был суровый и безжалостный человек, который сделал все, чтобы обучить меня и Калеба выживанию в этом мире, и при этом полностью разрушив наши жизни.
— Ты должна будешь не только защищать кое-что, но и сражаться с силами намного хитрее и опаснее тебя, — проговорил отец, присаживаясь рядом с девочкой на корточки и положив ладони на ее худые плечи. — И это сражение будет длиною в жизнь.
Я стала медленно отступать назад. Я помнила этот разговор с отцом слишком хорошо, ведь он изменил всю мою жизнь. Именно тогда я узнала, почему Калеб с папой так часто уходят из дома и чем они занимаются. Я узнала достаточно много, чтобы забыть, что такое детство.
Неожиданно маленькая я и мой отец растаяли во тьме, и на какое-то время я снова стала падать, но потом новый луч света привлек мое внимание. Это воспоминание было куда более четким, чем предыдущее.
— Почему мы должны учиться всему этому? — возмутилась Мэри, которой уже было девять лет.
Для того своего возраста я была на удивление высокой, но не такой уж и худощавой. Мое лицо стало более округлым, но фигура оставалась угловатой, будто у мальчишки. Я никогда не отличалась особой красотой, а девочка в моих воспоминаниях и вовсе походила на гадкого утенка. Ее вещи были на три размера больше, под глазами залегли тени, будто она не спала очень давно, а волосы были растрепаны и торчали в разные стороны. Рядом со мной стоял Калеб. Вид у него был серьезный, но не такой грозный, какой бы мог быть у моего отца, если бы я задала свой вопрос ему.
— Мэри, — устало ответил мой брат. В этом воспоминании ему было всего четырнадцать, но его зеленые глаза всегда смотрели серьезным взглядом, а его слова всегда отличались глубоким смыслом. Отец всегда гордился Калебом, и тот полностью оправдывал эту гордость. — Ты ведь знаешь…
Я разозлилась на брата и бросила пистолет, который он мне вручил, куда-то на пол. Я не видела окружающей их обстановки, но помнила, что это было стрельбище посреди поля. Именно в тот день Калеб начал учить меня, как стрелять из пистолета и ружья. Это были наши первые занятия без отца и постепенно они мне понравились. Отец всегда был нетерпелив ко мне и, как бы я ни старалась, он никогда не говорил мне ни одного похвального слова. Только ставил в пример Калеба.
— В том-то и дело, что я не знаю! — выкрикнула я в воспоминании. — Вы с отцом говорите о том, как жесток мир, и о том, что мы должны что-то защищать, но вы не говорите, что именно и зачем!
Калеб спокойно следил за моей вспышкой злости, которые в то время стали довольно частыми, и только, когда я выдохлась и замолчала, он решительно заговорил.
— Мы происходим из семьи стражей Энохиана. Однажды ты сама поймешь, что это значит, но до этого дня нужно дожить. Мы последние в своем роде, и те, кто хотят убить нас, пойдут на что угодно, лишь бы достичь своей цели, — проговорил Калеб, цитируя слова отца.
— И кто же они? — зло выплюнула я. — Кто охотится на нас? Единороги и сказочные феи? Это они запрещают мне иметь друзей и верить кому-либо, кроме нашей чокнутой семейки?
Уголки губ Калеба слегка подернулись в сдерживаемой улыбке, но он не улыбнулся. Сейчас я понимала, что его забавляли мои вспышки злости, но тогда мне казалось, что они с отцом просто издевались надо мной.
Нагнувшись, он поднял мое оружие и протянул его мне. Я же настоящая снова погрузилась во тьму. Почему я видела именно эти воспоминания? И будет ли им когда-нибудь конец? В моей жизни было слишком мало хороших воспоминаний, чтобы мне хотелось видеть все это снова и снова.

Время перестало существовать для меня. Я не знала, как долго нахожусь во тьме. Это могли быть секунды, а могли быть даже года. Я парила в невесомости, надеясь, что мои воспоминания больше не посетят меня. Но мои надежды никогда не сбывались. Даже после смерти.
Это воспоминание было особенным. Именно в тот день я по-настоящему поняла, почему так важно тренироваться и изучать всевозможные тактики ведения боя, почему отец настаивал на том, чтобы я научилась владеть практически всеми видами оружия и при необходимости могла превратить в оружие даже то, что не являлось таковым.
Мне было десять.
— Что мы тут делаем? — спросила я, ежась от прохладного ветра, который был слишком необычным явлением для Лос-Анжелеса.
Калеб привел меня в самый опасный район города, и я не до конца понимала, зачем. Просто накануне вечером он вручил мне пистолет, несколько ножей и приказал одеться в черное. Я сделала все, как он велел, и когда мы вышли в гостиную, у мамы на глазах были слезы, а отец стоял с непроницаемым лицом. Он кивнул Калебу, будто одобряя все, что тот делал. Как и всегда.
— Что происходит? — спросила я, непонимающе глядя на маму.
С каждой моей тренировкой, с каждым моим успехом она становилась все более напуганной. Я знала, что она переживает за меня, но сейчас все было иначе. Мама прижала ладонь ко рту и покачала головой, а когда ее слезы покатились по щекам, она практически убежала в свою спальню, и я не видела ее больше тем вечером. Тогда я перевела взгляд на отца. Он любил мою мать, но ненавидел, когда люди проявляют слабость. Даже когда эти люди его родная семья. Поэтому он даже не взглянул в сторону мамы, а направился прямо ко мне.
— Сегодня особенная ночь, Мэри, — проговорил отец, глядя мне в глаза.
Я вопросительно на него взглянула. Чем эта ночь была особенная? Они снова задумали для меня какую-то тренировку? Или же решили, что я не подхожу им и пора от меня избавиться? Тогда я бы не удивилась такому исходу, ведь я и вправду верила, что отец не видит во мне ничего, кроме разочарований.
— Сегодня ты узнаешь, от чего мы защищаемся, — сказал отец, отвечая на мой немой вопрос. — Это будет сложным испытанием, но ты помнишь, чему я тебя учил?
Я помню, что тогда все во мне сжалось от страха. До этого момента я понятия не имела, для чего меня обучали, словно я была международным киллером уже в десять лет. Я хотела узнать, что означает быть стражем Энохиана, но в то же самое время я боялась. Боялась не справиться или же умереть. Да и кто не боялся бы?
— Только семье мы можем доверять, — проговорила я, повторяя любимые слова отца.- Только за нее мы должны сражаться.
Отец кивнул, но в его взгляде не было никаких эмоций. Он легко подтолкнул меня к дверям, а затем повернулся к Калебу.
— Отвези ее, — приказал отец. — Ты знаешь, что нужно делать.
Я обернулась, чтобы посмотреть на брата. Он совершенно не выглядел, как пятнадцатилетний подросток. Его фигура уже была мускулистой и изящной, а его черты лица не оставляли равнодушными девушек. Но его постоянная задумчивость в глазах утомляла. Будто он всегда был на автопилоте и не слышал ничего, что его окружало. Хотя, сейчас я не увидела обычной задумчивости или покорности перед отцом. Впервые я увидела, что мой брат, который всегда делал все, что приказывал ему отец, без каких-либо возражений, был полон сомнений. Это был очень плохой знак.
— Я не уверен, что она готова, — проговорил Калеб, когда отец уже повернулся к нему спиной, чтобы уйти.
Поначалу папа замер, а затем медленно повернулся к моему брату. Вид у него был такой, будто он не был уверен, что понял значение слов Калеба.
— Повтори?
— Я не думаю, что она готова, — отчеканивая каждое слово и сжимая кулаки, проговорил Калеб.
Взгляд моего отца полыхнул опасным огнем, и мне захотелось как-то защитить Калеба от этого, но я стояла, словно к месту примороженная. Кажется, тогда я даже забыла, как дышать. Если Калеб решился выступить против решения отца, значит, дело было по-настоящему серьезным.
— Ты прошел испытание в более раннем возрасте Калеб, — тоном, не терпящим возражений, проговорил отец. Он сделал шаг вперед, но Калеб не отступил. Уже в свои пятнадцать он был почти под два метра ростом и выглядел весьма внушительно. Сжимая и разжимая кулаки, он смотрел на отца твердым взглядом.
— Я не хочу, чтобы она погибла, даже не понимая, за что, — сухо произнес мой брат.
Мой отец лишь мельком взглянул на меня. Я всегда чувствовала себя лишней в этой семье, но тогда мне показалось, что он испытывает ко мне отвращение. Будто это я попросила Калеба заступиться за себя, будто это я подняла бунт и не оправдала его надежд. Это было несправедливо. Я всегда делала то, что мне говорили, и не заслужила такого отношения. А еще я никогда не нуждалась в защите. Никогда.
— Калеб, — сказала я, стараясь выглядеть не испуганной девочкой, а взрослой и сильной девушкой, которая готова к любой опасности. — Не нужно. Я справлюсь.
Брат тоже посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела сожаление и печаль.
— Нет, Мэри, нужно. Ты моя сестра, и я не дам тебе умереть просто так, — сказал он мягко, но его взгляд снова становился жестким, когда он смотрел на отца.
— Только так она сможет понять, — резко осадил его отец. — Только так ей откроются тайны Энохиана. Ты тоже прошел через это.
Губы Калеба сжались в тонкую линию.
— В этом-то все дело! — резко сказал брат. — Я помню, через что ты заставил меня пройти! Я не хочу, чтобы Мэри…
— Я сделаю это, — неожиданно даже для самой себя сказала я. — Это ведь то, к чему вы меня готовили, верно?
Отец молча кивнул, а взгляд Калеба стал усталым.
— Ты не понимаешь…
— Я знаю, что меня полжизни готовили к этой ночи. И я хочу понять, зачем.

Теперь, когда Калеб вел меня по сырым и пустынным улицам Лос-Анжелеса, я не чувствовала себя такой уж уверенной. По крайней мере, так я помню свои ощущения в ту ночь. Мы шли вдоль каменных стен, по переулкам, в которых не было фонарей или даже окон. Это были какие-то склады и промышленные помещения, которые слишком часто пустовали. Калеб крался вдоль стен бесшумно, словно кот. В его руках был пистолет, заряженный серебряными пулями. Именно такой он вручил и мне, когда мы уходили из дома. Легкий моросящий дождь быстро намочил мои волосы, и теперь они липли к лицу.
— Будь осторожна, — прошептал Калеб, остановившись у какого-то склада со стальной дверью. Его взгляд был мрачным. — Не верь ничему, что тебе попытаются внушить. И помни, что я не смогу тебе помочь, как только ты войдешь туда.
Я сглотнула ком в горле, не спуская взгляда с двери. Она казалась очень тяжелой и непробиваемой. Калеб вставил ключ в замочную скважину, а затем немного приоткрыл стальные двери. Я поняла, что внутри склада тускло мерцает свет, но в таком свете было сложно что-то увидеть.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил брат, немного помедлив.
Дождь усиливался, и его светлые волосы приобрели медный оттенок. Взгляд Калеба был настороженным и обеспокоенным. Я понятия не имела, что находится в этом складе и с чем мне предстоит столкнуться, но я понимала, что пути назад нет. Моя жизнь никогда не была нормальной и, даже если я сбегу, она никогда не изменится. Так какой смысл в том, чтобы бежать?
— Я совершенно этого не хочу, — ответила я, смахивая мокрые пряди с лица и перекладывая пистолет в правую руку. — Но я должна узнать, что там.
Калеб поджал губы, явно не соглашаясь со мной, но он все же отступил в сторону, давая мне пройти на склад. Сам он остался за моей спиной, и стоило мне сделать первый шаг за порог, как тяжелые двери тут же закрылись за мной. Я резко обернулась, чувствуя себя в ловушке.
Следить за собой в прошлом было странно. Я чувствовала все то, что чувствовала десятилетняя Мэри, но при этом я видела ее со стороны и одновременно была ею. Объяснить это было слишком сложно. В какой-то момент я забывала о том, что все это уже случалось, и будто переживала события прошлого заново. И почему мне досталось именно это воспоминание? Почему не то, где я с Калебом в кафе ем мороженное или когда мы катались на лыжах? Или же когда мы ездили к нашей бабушке в Украину и хотя бы ненадолго я избавлялась от изнурительных тренировок отца? Почему именно это испытание?
Я услышала какой-то шорох из глубин склада и медленно обернулась, чувствуя, что все внутри замирает. Незнание того, с чем я столкнусь, было хуже всего. Перехватив пистолет в обе руки, я нацелила его прямо перед собой, а спиной прислонилась к стене, чтобы никто не смог напасть на меня, пока я этого не вижу.
— Кто здесь? — крикнула я слишком детским голосом, который тут же отозвался эхом по всему складу.
Гробовая тишина давила на барабанные перепонки. Склад был практически пуст, если не считать нескольких пустых ящиков, стоящих у стен. Одна жалкая лампочка висела слишком высоко и почти не давала достаточного количества света. Но я не двигалась с места. На лице десятилетней Мэри отображалась лишь настороженность и сосредоточенность. Странно было видеть себя такой. Что бы ни говорил мой отец, я была смелой даже в промокшей одежде, с пистолетом наготове и без малейшего понятия о том, с чем должна столкнуться.
Я простояла у стены какое-то время, но когда поняла, что никто не собирается мне отвечать, неуверенно двинулась вглубь склада. Я старалась идти только в свете лампочки, держа наготове свое оружие и навострив все свои инстинкты. Поначалу не происходило ничего. Любой другой мог бы поверить, что на складе никого нет, но я не верила тогда и наверняка знала, что это не так сейчас.
— Девочка, — прошептал чей-то голос из глубокой тени склада, и я тут же направила туда оружие. — Помоги мне.
Я увидела силуэт. Это был кто-то очень худой, но высокий.
— Кто ты? Выйди на свет! — приказала я уже недетским голосом, в котором появилась некая сила.
Фигура в тени сделала несколько нетвердых шагов, и, когда его лицо попало в тусклый луч света, я удивилась. Это был мужчина не больше тридцати лет. Его худое лицо было истощенным, а кожа слишком сильно обтягивала кости. Что он делал на этом затхлом складе?
— Мне нужна помощь, — проговорил мужчина слабым, скрипучим голосом. — Кто-то затянул меня на этот склад и оставил. Я очень давно ничего не ел.
Я смотрела на мужчину широко распахнутыми глазами. Зачем кому-то это делать? И что более важно, в чем заключалось мое испытание? Вытащить его отсюда? Неужели Калеб и отец заперли беднягу в этом чертовом месте ради такого глупого испытания? Но тогда, что я должна была понять о нашей жизни и о том, что означает Энохиан? Может, на самом деле моя семья была полна безумцев, которые назвались непонятным словом, и целью их жизни было снимать котов с деревьев, а на досуге закрывать каких-то бедняг на старом складе? В этом не было никакого смысла, и это ужасно меня разозлило.
— Нужно вытащить вас отсюда, — твердо сказала я, и мужчина вздохнул с облегчением.
Я оглянулась по сторонам. В этот склад вели лишь одни двери, которые были надежно закрыты, а окон тут и в помине не было. Как же нам выбраться?
— Думаю, нам нужно позвать кого-то и… — когда десятилетняя я обернулась, мужчины не было. Он словно испарился, и от этого у меня встали волосы дыбом.
Что-то промелькнуло справа от меня, и я резко обернулась в ту сторону, затем слева и я подняла пистолет. Я была в центре склада, и что-то слишком быстрое для человека кружило вокруг меня, лишь изредка выходя из тени, но даже этого мгновения было недостаточно, чтобы понять, что это была за тварь. Я попыталась проследить за ней и прицелиться, но лишь поворачивалась по кругу, пока в какое-то мгновение тварь не оказалась прямо предо мной.
Это был все тот же истощенный мужчина, но сейчас его глаза были полностью черными, даже без белков, а вид не просто жуткий, а тошнотворный. Мерзкая тварь подняла свою искаженную рожу. Теперь оно не походило ни на что человеческое. Лицо было покрыто зеленовато-коричневой кожей, которая морщилась и была усыпана струпьями. Полуоткрытая пасть была полна острых и тонких зубов.
Демоны часто теряют свою маску человечности, когда дело доходит до утоления жажды крови. Сейчас я знала об этом все, но тогда — нет. Тогда я отпрянула от твари и чуть было не потеряла равновесие. Мерзкая гадина воспользовалась этим и занесла руку для мощного удара, который выбил из моих легких весь воздух. Я упала на спину, выронив пистолет. Мне захотелось вступить в бой, мне настоящей, но я не могла, ведь я не существовала в этом воспоминании. Я лишь могла наблюдать за собой в прошлом.
Десятилетняя Мэри стала отползать в сторону, пытаясь добраться до пистолета, но демон был быстрее. Он схватил меня за ногу и резко дернул назад. Я дико закричала, пытаясь вырваться, но хватка была настолько сильной, что я почувствовала, как хрустнула лодыжка. Спустя секунду, всю меня заполнила адская боль и страх.
— Маленькая идиотка, — проговорил демон, склоняясь надо мной. — Ты и вправду думала, что сможешь одолеть меня?
Я попыталась напасть на него, но демон с силой вцепился в мое плечо и заставил меня упасть обратно на бетонный пол склада. Ударившись затылком, я почувствовала, как перед глазами все поплыло.
— Что ты такое? — закричала я, отчаянно пытаясь вырваться. — Что тебе нужно?
Громкий и, словно лед, холодный смех, лишенный всякого веселья, разнесся по складу.
— Вы, стражи, так глупы. Ваше посвящение просто безнадежно, — проговорил демон, низко наклонившись ко мне. — И сейчас ты поймешь, почему.
Демон схватил меня за горло, прежде чем я смогла понять смысл его слов. Его руки, несмотря на то, что он казался ужасно слабым, были словно сталь. Его пальцы, с острыми, как бритва, ногтями, впивались мне в горло, и я быстро почувствовала, как по шее течет теплая кровь. Он душил меня, и, сколько бы я ни брыкалась, я не могла прекратить это. Я колотила его руками и ногами, но очень быстро поняла, что вот-вот потеряю сознание.
Что-то твердое впилось мне в спину, и я вспомнила о тонком клинке, который Калеб вручил мне перед уходом из дома. Тот клинок был серебряным, и тогда я удивилась этому, но сейчас он был моим последним шансом.
Сделав огромное усилие над собой, я выгнулась дугой и вытащила клинок из-за пояса. Силы почти покинули меня, но я смогла нанести слабый удар прямо промеж ребер твари. Раздался оглушительный вой, и мне снова удалось сделать вдох. Задыхаясь и кашляя, я поползла прочь, не разбирая дороги, но мне не удалось уйти далеко. Чертов демон с силой наступил на мою сломанную лодыжку, и я закричала от боли.
— Мерзкая Энохианская тварь! — выплюнул демон мне в лицо.
Энохианская. Я никогда не понимала смысла этого слова, а отец все твердил, что однажды я узнаю обо всем сама. Что это в моей крови. И вот теперь я могла умереть, не зная, за что сражаюсь. Именно этого боялся Калеб. Мысль о брате придала мне сил. Может, он и был любимчиком в нашей семье, но он был единственным, кому было не плевать, жива ли я. Именно он бинтовал мои раны после тренировок и читал мне вечерами, когда я была маленькой. Мой брат любил меня и не хотел, чтобы я умерла. Мы были одним целым, и если уйду я, то кто защитит его?
Стиснув зубы, я сделала резкий выпад в сторону демона. Мне удалось огреть его ботинком по ноге, а затем я попыталась встать. Это получилось у меня с трудом, но я стояла на ногах, смотря ему прямо в лицо. Демон был омерзительным. Из раны, которую я нанесла, теперь сочилась какая-то черная жидкость, больше похожая на смолу, нежели на кровь. Демон ждал моих следующих действий, сверкая темными глазами. Я же ждала его атак.
— Ты не сможешь уйти живой, — ядовито проговорил демон.
Я вытерла кровь с губы тыльной стороной руки.
— Это мы еще посмотрим, — с вызовом бросила я.
Демон бросился на меня, словно гадюка, но на этот раз я была готова. Ловко увернувшись, я заехала ему здоровой ногой по голени и, когда он споткнулся об мою ногу, я добавила еще один удар клинком, но на этот раз в спину. Демон дико заревел, но не смог удержаться на ногах и упал на бетонный пол. Не теряя больше ни секунды, я прыгнула прямо на него и стала вонзать в его тело клинок снова и снова, пока эта тварь не затихла.
Яркая вспышка ослепительного света разнеслась по всему складу, а когда она погасла, то тело демона обратилось в пепел. Я тупо пялилась на то место, где еще секунду назад была эта мерзкая тварь, а потом все вокруг меня закружилось. Я стала слышать сотни голосов одновременно. Все они что-то шептали мне, и этот шум нарастал слишком быстро.
Выронив свой клинок, я схватилась за голову, пытаясь прогнать эти голоса. Они раздирали меня изнутри, и я не понимала, о чем они говорят. Лишь изредка мне удавалось различить какие-то определенные слова, но я не понимала их смысла. Все вокруг кружилось, и склад стал расплываться перед глазами, сменяясь вихрем каких-то событий в прошлом и настоящем, участницей которых я не была. Тогда мне казалось, что это продолжалось целую вечность. А затем я услышала отчетливый голос, который перекрывал весь остальной шепот.
— Мэриан Озборн, — говорил голос какого-то человека, но я не видела его. Я даже не знала, женский это или мужской голос. Он просто звучал у меня в голове, разрывая ее на кусочки. — Ты и твой брат последние из рода стражей Энохиана. Знаешь ли ты, что это означает?
Я застонала от боли.
— Нет, — прокричала я непонятно кому и зачем. — Убирайтесь из моей головы! Прочь!
Но голос в моей голове не обращал внимания на мои слова. Он продолжал говорить, доставляя мне этим невыносимую головную боль.
— Ты одна из них.
Внутри меня будто что-то взорвалось, и я попала в калейдоскоп чужих жизней и смертей. Вокруг меня разворачивались сотни битв, и я видела сотню других стражей, которые сражались с Темным миром во все времена. Это были мужчины и женщины, дети и старики. Хотя, стариков почти не было. Я видела жизнь каждого стража, будто кто-то загружал в мой мозг информацию о них, как на компьютер. Каждый голос когда-либо живущего стража говорил со мной. Я чувствовала боль каждого из них, а их были миллионы.
— Хватит! — завопила я, сжимаясь в комок. — Перестаньте! Хватит!
Но они не отступали. Они были повсюду, и я не могла им сопротивляться. Боль нарастала, хотя, казалось, что хуже уже некуда. Я кричала, схватившись за голову и скрутившись в комок на полу склада. Это была худшая часть моей жизни. Даже после смерти брата я не чувствовала ничего подобного, хотя он был для меня единственным по-настоящему родным человеком.
Постепенно, сквозь боль, я стала различать чьи-то конкретные голоса и порой мне удавалось понять, о чем они говорили.
— … только мы защищаем этот мир от зла и тьмы, которые нависли над ним. Энохиан — это древняя книга тайн, созданная сотни тысяч лет назад. Никто не вправе обладать ею, ведь в ней скрыты ответы на все вопросы. — Это был голос какой-то женщины, которая нашептывала мне слова на ухо. Ее призрак был в древнем окровавленном платье, но прежде чем я смогла рассмотреть ее лицо, она исчезла.
На ее место встал какой-то мужчина. Я не смогла рассмотреть ни его лица, ни одежды, ведь вокруг мелькало так много призраков… так много боли.
— Такие, как ты, призваны защищать тайны Энохиана, ведь, если они когда-нибудь попадут в руки даже самого доброго человека, он не сможет с ними справиться, не говоря уже о зле, которое истребляет нас с самого начала времен.
Я следила за собой в окружении призраков и их воспоминаний и до сих пор не понимала, как выдержала это испытание. Именно через такое посвящение проходили все стражи Энохиана. Встреча с призраками-предшественниками подразумевала собой не только передачу опыта, но и еще кое-что более серьезное.
— Как только мы исчезнем, ты будешь знать, где скрыт Энохиан. Ты будешь знать, как противостоять злу, но мы хотим сказать тебе еще кое-что, прежде чем снова стать частью истории.
Кто из призраков говорил на этот раз, я уже определить не смогла. Боль стала настолько невыносимой, что я помню, как хотела пустить себе пулю в лоб, лишь бы это все закончилось. И это не фигура речи. Мне действительно казалось, что лучше умереть, чем слышать и чувствовать все эти души.
— Если ты когда-нибудь нарушишь клятву, данную предками, — проговорил кто-то внутри моей головы.
— Если ты сдашься или уступишь чему-либо и позволишь книге быть прочитанной, — подхватил другой голос.
— Мы вернемся, — заговорили все призраки разом, и мое тело выгнулось дугой, а сама я дико закричала. — И ты навеки останешься в наших объятьях, из которых никогда не вырваться.
Я услышала пронзительный крик, свой собственный крик, а затем все разом исчезло, и я теперешняя снова провалилась во тьму, которая теперь не была такой уж страшной.

Содержание.
Следующая глава — Под влиянием.
1 комментарий
ADAM
Внутренняя сущность человека всегда потемки, особенно если это борьба. Путь самопознания героини интригует так и хочется спросить: к чему придешь, какое решение примешь? Сходство с реальностью неоспоримы.
  • ADAM
  • +1